Кроме того, у Энджи были прекрасно развитые мускулы — плечи, рельефные руки, которым Крис завидовала, и которые никак не могла «построить» у себя, сколько бы времени она ни проводила в фитнесс-клубе.

Если бы сейчас ей пришлось отвечать чистую правду, она сказала бы: «Мне нравятся твои глаза, твои губы, твое тело. То, как ты целуешь, и то, что от твоего поцелуя мне хочется жить».

— Ну, ты рукастая, и многое по дому можешь.

— Ну, попробую утешиться этим. — Энджи резко поднялась и стала собирать пустые тарелки и бокалы. — Пора тащить мою самонадеянную наглую задницу в кровать.

Поздно уже.

Она даже не посмотрела в сторону Крис, и больше ничего не сказала, а сразу направилась в кухню. Крис пыталась понять, действительно ли ее фраза так задела Энджи, или это очередная прелюдия к шутке. Она тоже встала, положила на место их полушки, потом поставила экран камина и выключила лампу на столе. Направившись в комнату, она напоролась в дверях на Энджи. Прочесть что-либо в выражении ее лица было невозможно, а ее тон был далек от обычной фривольности, когда та проговорила:

— Доброй ночи, Крис. До завтра.

Крис взяла ее за руку, когда та повернулась к лестнице.

— Энджи, постой. Я не хотела задеть тебя.

— Об этом не беспокойся. Ты сказала честно.

Крис была ужасно удивлена, увидев горькое разочарование на лице Энджи. Они стояли лицом к лицу, и она поняла, что нахальство Энджи было напускным. Не более чем маска, скрывающая какие-то особые страдания. Ей ужасно хотелось сделать что-то — что угодно, — чтобы эта боль ушла. В этот момент Крис заметила белый кусочек шпаклевки, застрявший в волосах Энджи. Не задумываясь, она потянулась вынуть его.

— У тебя тут большой кусок этой… — и она остановилась на середине предложения, увидев взгляд Энджи, направленный на нее.

Крис приходилось видеть этот взгляд желания с характерной поволокой много раз в жизни, но очень редко он оказывал на нее такое воздействие. Это было лаской взгляда, которую Крис ощутила всем телом, до кончиков пальцев на ногах, и ее охватила приятная дрожь.

Еще немного, и она убрала бы руку, если бы Энджи не накрыла ее своей.

— Почему тебе это так сложно дается?

Они продолжали смотреть друг на друга, обе дышали тяжело и глубоко.

Крис не стала притворяться, что этот вопрос смутил ее. Она прекрасно знала, о чем Энджи спрашивает.

— Не знаю, — наконец проговорила она, едва узнавая звучание собственного голоса — низкое и горькое.

— Скажи мне… когда узнаешь. — Энджи бессильно опустила руку и, не дожидаясь ответа, направилась вверх но лестнице, в свою комнату.

Глава тринадцатая

Вернувшись в свою комнату, Крис разделась, намереваясь лечь спать. Каждый мускул ее усталого тела молил об отдыхе, но сознание этого никак не позволило бы.