Эти голоса шептались о кончине матери Иоанна, о том, как сгубить юного наследника престола русского. Когда маленький царевич, запуганный от криков и ругани бояр, прятался по углам собственного дома, собственной спальни, эти голоса преследовали его громовым басом тогда и слышатся сейчас в отголосках ночных теней.

Теперь же Иоанн, знал, что это не люди, и тела их не из плоти, и оттого кровь стыла в жилах, когда он, просыпаясь в ночи слышал эти голоса, что призывали его, что будили, что подбирались к нему так близко, что их холодное дыхание касалось его кожи. Эти бесы шептали о тех грехах, которые государь взял на свою душу, неся свой крест.

Лишь под конец ночи выдавались несколько часов поверхностного чуткого сна, когда тело изнурялось тревогой и душевными метаниями настолько, что даровало Иоанну пребывать в небытии, прежде чем встретить новый день.

Солнце уже поднялось, и свежий снег искрился под копытами резвых лошадей, что неслись вперёд. Всадники мчались в Александровскую Слободу, протаптывая следы на дороге.

То, с какой расторопностью привратники бросились отворять огромные ворота, едва заметив их вдали, немало говорило о том, насколько желанны эти гости.

Лошадь Алексея Басманова стала сбавлять шаг после ворот, и всадник спешился, оглядываясь вокруг, в то время как его сын спрыгнул с лошади едва ли не на полном ходу. К гостям тотчас же подбежали конюхи, принимая поводья и хлысты.

- Как думаешь, управятся? – спросил Фёдор, со снисходительной насмешкой глядя вслед конюхам.

Алексей поднял взгляд на крыльцо, где их ожидала величественная фигура в одеянии цвета густой крови. Плечи и лицо царя скрывались в холодной тени. В одной руке он держал длинный резной посох с острым набалдашником. Золотые узоры поблескивали там, где длинная шуба была открыта лучам солнца.

Царь вышел на ступени, ведущие вниз, и его фигура медленно вышла полностью на свет. Глубокие морщины на лбу чуть разгладились, когда он устремил тяжёлый взгляд глубоких глаз, которые сейчас казались чёрными. Сперва царь взглянул на Алексея, кратко ухмыльнувшись своему верному слуге и другу. Ещё не спустившись во двор, государь перевёл взгляд на сына Алексея.

Фёдор стоял без шапки, и его густые волосы растрепались от езды верхом и закрывали лицо, и юноша снял перчатки и быстрым движением откинул волосы назад, чтобы они не закрывали его лица. Ясным, твердым взором Федор ответил на пытливый взгляд темных глаз. Для того, чтобы удивить государя хватило того, чтобы новый слуга был способен прямо смотреть ему в глаза, не тупясь в пол.

На мгновение у царя точно пробудилось какое - то снисходительное любопытство – юноша в худшем случае просто глупец, не познавший ещё, как должно смотреть на самодержца.