То был Вяземский. Басманов стиснул зубы, хмуро и исподлобья следя за Афанасием.

Князь прошёлся по избёнке и оглянулся на печь, встретившись с лютым взором Фёдора.

Вяземский свёл брови, оглядевшись вокруг – избёнка, поди, небольшая.

С тяжёлым вздохом, князь воротил взор на юношу.

- Верни, - просил Афанасий, - Не то поранишься ещё.

Фёдор ухмыльнулся через силу и боль, и рваная рана на губах вновь треснула, изойдя горячей кровью.

Афанасий сглотнул и хотел было приблизиться, как Фёдор подтвердил опаску князя, да придержал уж наготове припрятанный нож. Басманов резко цокнул, и судорога свела его руку. Князь в тот миг выхватил нож, да убрал подальше.

Прихватив плошку, Вяземский подошёл к подоконнику и зачерпнул снега. Афанасий протянул плошку юноше, да тот лишь опрокинул её князю под ноги.

- Тварь, - сипло и ядовито бросил Фёдор, точно плюнул.

Афанасий вздохнул, проводя рукой по лицу, да отступил, не виня Басманова в той лютой злости.

- Тут мы дождёмся вестей с Кремля, - молвил Вяземский, - И там уж видно будет. А пока постарайся отдохнуть.

Если бы Фёдор был в силах задать все вопросы, что гнусным роем жрали его изнутри, он бы непременно испросился бы обо всём.

Да всяко, юношу клонило в сон.

…

Фёдор сжимал дрожащими руками рукоять ножа. Сглотнув, Басманов всё ещё исполнялся мужества.

Наконец, в один удар юноша ударил себе в грудь. Клинок подло скользнул по ребру, больно ободравши кожу.

- Долго ль ждать мне, пёс? – вопрошал беспощадный жестокий голос.

Руки не слушались, и Фёдор собрал всю волю в кулак, вновь нанося рану, на сей разу уж наверняка.

Хрипло задыхаясь, Басманов зажал себе рот рукой, сдерживая внутри живое и зверское стенание. В ушах стал звон, будто бы совсем рядом разорвалось что-то прегромко.

Сердце бешено колотилось, и юноша обливался холодным потом.

Скрюченные пальца судорожно зажимали рот, и не было никакой силы их расцепить. Дрожь пробивала вновь и вновь лютой лихорадкой, и измучив юношу наяву, всё же решила отступить.

Фёдор лежал, всё вжавшись спиной о холодную стену, и только сейчас ощутил тепло на груди.

Сквозь намотанное с вечера тряпьё выступала кровь от отрывшейся раны.

Фёдор резко повёл взглядом на какое-то шевеление там, в тёмном углу. Глаза разболелись пуще прежнего, и юноша не мог двигать ими без боли.

Басманов встал через силу, сев на печи и став на ноги. Едва ли не подкосившись и не рухнув ничком наземь, Басманов обрушился локтями о стол. Руки взвыли пронизывающей боли.

Фёдор прорычал, и бросил злостный взор на фигуру, ставшую во мраке. То был не призрак, и не лукавый дух, но человек из крови и плоти – Афанасий.

Крик юноши разбудил князя, но Вяземский не ступился дале, видя, какою злостью его опаляет Фёдор.

Юноша быстро озирся по сторонам.