– Я-то, ей-Богу не изменник, и об перебеге его, гляди, последний прознал! Да ты поди, изъясни государю таков расклад!

За теми спорами приблизились к собору.

- Ты сам-то, Басман, чего не пойдёшь? – спросил Афанасий. - Нет никого нынче ближе сердцу государева.

- Так сам я в шаге от опалы! – возмутился Алексей. – Велено было нам с Курбским-то приглядывать друг за другом. Недоглядел я! Прямо государь мне говорил: «Ежели предаст меня Андрей, так ты, Алёшка, первым то прознать должен! Не возжелает сердце моё видеть, ежели предаст меня ближний мой, на то есть у меня ты». Не доглядел! Я крайним и выйду!

Фёдор прервал споры те своим юношеским смелым смехом.

- От раскудахтались! – произнёс юноша, спешившись с лошади своей.

- Ты чего удумал, Федька!? – воскликнул Алексей.

- А пущай Федька идёт, в самом деле! – тут же вступился князь Афанасий.

- И в самом деле! – поддакивал Василий. – Ежели и есть средь нас, кто менее пред государем нашим светлом провинился, то токма Федя.

- Не дури, Фёдор! – возразил Алексей. – Запамятовал ты, как государь на вести скверные разгневаться может?

- Так где ж эти вести дурные! – спросил Фёдор, отдавая поводья своей лошади отцу.

Поправив ворот шубы своей, юноша снял шапку свою, осенил себя крестным знамением и переступил порог храма Господнего.

Князья остались снаружи, глядя Фёдору вслед. Алексей тяжело вздохнул, снял кожаную перчатку и потёр переносицу.

Мелкие хлопья снега медленно опускались на землю.

…

Под сводами собора тихо разносилась монотонная молитва. Послушники и монахи стояли одинокими редкими фигурами, в унисон читая куплеты и строфы. Голоса эти, звучные и певучие, разносились и множились средь просторных стен собора. Молитвы возносились к высокому куполу, откуда вниз взирал Спаситель, восседая на небесной сфере.

Перед алтарём на коленях стояла фигура, облачённая в чёрное. Одежды её ниспадали до самого пола. В руках молящийся перебирал деревянные чётки. Пальцы его быстро перебирали одну крупную бусину за другой, пока в один момент он не замер, услышав, как отворяется тяжёлая дверь.

Иоанн чуть обернулся, вскользь разглядев вошедшего. Не придав ему никакого значения, мужчина вновь погрузился в свою молитву. Прошло много времени, прежде чем Иоанн поднялся с колен и обернулся на фигуру юноши.

Фёдор стоял поодаль. Атлас его красного кафтана с хитрыми узорами отливал золотом в свете свечей. Взгляд его был устремлён на государя, в ожидании, когда царь велит ему молвить слово.

- Я дал ответ свой. – произнёс Иоанн, ведая, с какими вестями беспокоит его Басманов."

"- Не принимает ответа вашего ни столица, ни весь народ честной. – ответил Фёдор.

Иоанн усмехнулся, мотая головой.

Медленным шагом приблизился он к Фёдору, покачивая на ходу деревянными чётками, продолжая перебирать бусины.