…

Январские морозы беспощадно обрушились со всею суровостью на Русь. К высоким монастырским стенам подъехало шесть лошадей со всадниками, одетыми в тяжёлые шубы. Шестеро мужчин были при оружии, головы их укрывали шапки, подбитые соболиным мехом."

"У ворот пришлось лошади оставить. В белокаменной стене отворилась дверь, и к приезжим вышел блаженный старец в чёрном одеянии.

Алексей Басманов спешился и сложил руки свои, прося благословения у монаха. Старец осенил его крестным знамением, и воевода прислонился устами своими к руке монаха.

- Господь с вами, братия. – произнёс старец. – А по сему – воротитесь обратно в Москву.

- Никак не можем, святой отец. – вздохнул Алексей, мотая головою. – Ни в Слободе, ни в столице нет государя. Осиротел народ. Здесь же царь великий со семьёю своей?

- Говорю же вам, так внемлите – разверните коней своих, да мчитесь обратно. Днями и ночами государь господу молится. И ныне в соборе замаливает грехи свои и отчизны всей перед святыми образами. Накануне примчался к нему вестник ваш, и молвил государь волю свою – не принимает он боле. Не внял гонец словам сием, умолял государя вернуться на престол – да отрезал государь уши ему собственною рукой.

Басманов невольно поморщился и почесал затылок свой, обернувшись на спутников своих, среди коих был и сын его. Те внимали речам старца, и лица их омрачились.

- Не можем возвратиться мы без государя. – вздохнул Алексей. - Отец, вели открыть ворота.

- Воле вашей перечить не стану, да наставление моё в помощь вам – не тревожьте государя – в великой печали он, во великой скорби. Не желает видеть ни семьи, ни друзей своих. Воротитесь восвояси, братия.

- Открой ворота. – требовал Басманов, залезая обратно на свою лошадь.

Старец коротко склонился, пошёл ко двери в крепость. Через несколько мгновений тяжёлые ворота монастырские ожили и раскрылися, стряхивая с себя снег. Всадники въехали во двор.

- Видно, не сговорчив ныне государь. – вздохнул один из воевод.

- Когда это сговорчивым он был? – ответил Алексей Басманов.

- Так нынче если не вымолим на коленях у царя, дабы воротился он на престол, не избежать мятежа! В столице – так точно! А там, гляди, и новгородские весточку передадут! И с кого начнут? Со свиты царской! Вот вам, бабка, и Юрьев день!

- Так кто пойдёт к государю? – спросил Басманов, оглядывая бояр, что ехали с ним. – Афоня, гойда ты?

- Нельзя мне! – возразил князь. – Ныне припомнит мне все потери, что понесли братья наши славные, воюя с латинами на чужбине! Живота своего не жалели, да не отстояли мы города Полоцка! Не сносить мне головы, ежели просить царя буду!

- От пущай Васька идёт! – предложил один из воевод.

- Да как пойду я? С Курбским этим, супостатом лживым, едва ли не в дёсна лобзался! – сразу выкрикнул Василий Грязной.