– Простите, батюшка, по множеству милости и щедрот твоих, дерзость Федькину, уж как ни держу его в чёрном теле, язык его порой вырвать на корню хочется!"

"Видя, как его слуга, при всём нраве своём суровом, оправдывается, словно ребёнок, царь не мог, да и не хотел скрывать широкой улыбки и тихого от усталости смеха. Лицо его переменилось до жуткого быстро, теперь оно вновь было полно жизни и едва ли не беспечности.

Он медленно поднял одну руку вперёд, второй упираясь о широкий стол. Алексей тотчас же в поклоне припал губами к перстню государя.

- Полно, полно… - произнёс царь. – Не держу зла ни на сына твоего, ни на тебя, Алёша. Припоминаю себя в его летах. Нрав у него, подстать породе вашей Басманской, резвый, ничего не сказать. Таких людей желаю видеть подле себя, ныне и впредь. Ступай.

Царь отмахнул на дверь. Алексей повиновался и вышел вон.

К следующему дню все воеводы, созванные государем на службу, явились в Александровскую крепость.

На некрытых дубовых досках стояло обильное, но простое постное кушанье. Место государя во главе стола пока оставалось пустым, и до трапезы никто не смел притрагиваться вперёд молитвы, которую начнёт сам государь.

Алексей Басманов занимал место по правую руку от царского трона, Фёдор же сидел подле своего отца.

За столом уже велись громкие беседы. Бывалые воины кичились своими ратными подвигами. Алексей со всеми похвалялся как Рязанью, так и другими походами. Басманова уважали за доблесть в бою, но нрав его не приходился многим. Своими ли руками, либо советами государю, сгубил немало жизней.

Фёдор, казалось, был слишком молод для этого застолья, но это была лишь лукавая шутка природы. Юноша давно был закадычным другом воинов и князей. Благодаря обескураживающей удали в бою и весёлости на пиру, Фёдор был среди бывалых вояк почти своим.

Рядом с государевым местом пустовало ещё одно, и когда разошёлся шум от праздной болтовни и горделивого хвастовства, в зал зашёл человек, несколько усмиривший общий гул.

Мужчине было нескольким больше тридцати лет. Широкое княжеское одеяние окутывало его стройную фигуру. Светлые волосы усов и бороды перебивались редкой сединой. Серые глаза его имели аккуратную миндалевидную форму, внешние уголки несколько печально опускались вниз.

Он опустился на своё место, напротив Алексея.

Едва ли холодные взгляды и короткие кивки, которыми они обменялись, можно было счесть приветствием.

Фёдор же и вовсе, казалось, был всецело увлечён беседой с князем по левую руку от себя, и будто бы и вовсе не заметил появление нового человека за столом, в то время как пришедший же бросил короткий скользящий взгляд на юношу, да и отвернулся.

Гул начал стихать, едва во дверях показались рынды, чьим долгом являлось сохранение государя от стрелы и меча.