Хоть воевода и пребывал в замешательстве, потерянным его назвать нельзя было. Его суровый взгляд был прикован к сыну всё время, пока юноша произносил свою речь с неподобающей непосредственностью.

- Неужто нечего? – спросил царь, вкрадчиво улыбнувшись.

Алексей метнул холодный взгляд на сына, после обратно на государя.

- Воля ваша, государь. И лишь вам решать судьбу нашего отечества. – ответил, наконец Алексей.

Царь едва заметно покачивая головой, рассматривая переливы света, который струился в драгоценных перстнях.

Вечером того же дня Алексей Басманов уже готовился отойти ко сну, когда ему доложили, что сам государь желает его видеть. Ночные советы не были редкостью для воеводы. Тяжёлые шаги мужчины гулко разносились по коридору. Через несколько минут он уже дважды стукнул в тяжёлую дверь царёвых покоев.

Иоанн сидел за столом, заваленным бумагами. Пожелтевшая бумага закручивалась, точно прячась от света одинокой свечи на столе, но рука царя разглаживала, вчитываясь чёрно-серые строки чернил.

- Курбский иного мнения. – произнёс царь, не поднимая головы. – Говорит Андрюша, мол, хлеб – всему голова. Держать надо эти земли, и как зеницу ока хранить.

- Неужто Андрюша нынче Великий Князь? Али царь он? – усмехнулся Алексей. – Во всём будет воля ваша.

Иоанн поднял взгляд на Басманова и слегка мотнул головой.

- Была б воля моя… - тяжело вздохнул царь, откладывая перо и потирая переносицу.

Кончики пальцев были испачканы чернилами, а тяжёлые веки закрывались, точно налитые свинцом .

- Была б моя воля, не был бы я ни царём, ни государем. – почти прошептал Иоанн. – Но раз послан Богом мне этот крест, стало быть, по силе дан он мне.

Алексей молчал, не решаясь сказать что-либо.

- Наказал господь меня за гордость, за гневливость мою, чёрт знает, за какие ещё грехи. – вздохнул Иоанн, поднимаясь из глубокого деревянного кресла. – Наказал, и кто знает, кого ещё хоронить мне придётся. Родителей обоих схоронил, жену и детей хоронил…

Государь загибал свои длинные пальцы, на которых поблескивали камни и метал. По мере того, как он проговаривал эти слова, он водил взглядом по полумраку покоев, точно читал ответы, написанные невидимыми чернилами на сводах и стенах.

- Ты же не терял детей, Алёша? – царь опустил свой едва ли разумный взгляд на Алексея.

В глазницах сверкали глаза, будто бы из тёмного стекла глубокого янтарного цвета. В них вздрагивал и трепетал язык пламени от свечи. Царь уставился на воеводу. Тот невольно сглотнул, но внешне стоял непоколебимо и твёрдо.

- Нет, государь. – ответил Алексей.