Но, опередив его на доли секунды, наставник боя перерубил трос у самого основания, и охотник полетел вниз, пытаясь сгруппироваться. Это ему почти удалось, но прикрытая слоем дерна плетенка из упругих прутьев, не выдержав массы падающего тела, провалилась внутрь. И оно застряло в узкой щели, точно грифель в карандаше.

Держась наготове и все еще опасаясь неприятных сюрпризов, Бирюк приблизился к обездвиженному охотнику.

— Ну, здравствуй, братец. Давно не виделись.

* * *Эргез глянул на полированную сталь клинка и обтер ее кусочком выделанной мягкой кожи, именуемой замшей.

С такой нежностью, как к этому безукоризненно острому безжалостному оружию, он не относился ни к одной из своих многочисленных жен. Наместник чувствовал, как из пальцев в костяной черенок рукояти перетекает его сила, сливая воедино священный Шамшир с владельцем. От этого собственное тело наполняется стальной непреклонностью безжалостной сабли. По ровной плоскости клинка змеиными следами вился узор, необычный и волшебный, точно в булате просвечивали бесчисленные кровеносные сосуды — живая плоть, запечатленная в металле.

— Помни, Эргез, — когда-то, передавая избраннику священный клинок, говорил Пророк, — этот мир ждет твоего прихода.

Он испуган, и всякий в нем мечется без смысла, точно хорек в огненном круге, но ты дашь миру смысл и направишь огонь на тех, кто не пожелает смиренно принять истину. Но, кроме заблудших и неразумных, в мире есть те, кто подослан Нолланом, а возможно, даже и выученики его. Они хитры, и умением не уступают тебе. Это опасные враги, Эргез, опаснее их только сам враг рода человеческого. Найди их и уничтожь без всякого сожаления, и лишь тогда власть над дарованным нам миром станет безраздельной.

— Но как я узнаю их, о Величайший из Великих?

— Таких людей не спутаешь, — печально покачал головой Пророк, — им нет равных. Но пуще всех опасны те, у кого есть вот такие медальоны.

Он достал и положил на стол небольшой прямоугольный кулон с изображением красивого дома на холме. Вокруг здания раскинулся огромный сад, а дальше, почти до самых темнеющих вдали гор, шла ровная, точно стол, цветущая степь. Где-то вдали скорее угадывался, чем виделся, табун быстроногих скакунов, мчавших в сторону гор.

— Картины могут быть разные, но сами медальоны похожи, — он протянул кулон наместнику. — Держи, отныне этот твой.

* * *Лешага глядел на Марата так, будто драконид вдруг обернулся деревом, и это дерево ни с того ни с сего заговорило. Но наглец проигнорировал выразительные взгляды учителя.

— Ты что, не видишь, как Заурбек глядит на Лилию?! Все эти красивые слова, цветочки… Не понимаешь, для чего все это?! — яростно затараторил Марат.

— Заур с первого дня знает, что она — моя женщина, — нахмурился Леха.