Конечно, рассказывать об этом не положено, но тебе я расскажу, потому как ты есть настоящий комсомолец, и Любаше тоже расскажу, потому что вы близкие друзья и у вас не должно быть друг от друга секретов. Только вы двое будете знать, и больше чтобы никому ни слова, особенно вашим друзьям. Я вам доверяю, надеюсь, что вы умеете держать язык за зубами, а если вы мое доверие обманете, то я вас уважать не буду.

Рассказ Ворона никакого отношения к жизни главных героев истории не имел, но был, по мнению Камня, весьма любопытен в качестве жизненной зарисовки.

"

"В деревне, расположенной примерно в 10 километрах от дачного поселка, жила до войны семья: местный совхозный ветеринар Подрезков с матерью, молодой женой Верочкой и маленьким ребенком лет трех-четырех. Перед самой войной, в начале июня 1941 года, этот Подрезков в составе группы специалистов-животноводов – ветеринаров и зоотехников – был отправлен в Западную Украину, где после подписания пакта Молотова – Риббентропа происходило разделение Польши на польскую и советскую части. В советской части началось раскулачивание и массовое строительство колхозов, и нужны были идеологически подкованные специалисты для оценки состояния поголовья скота.

Когда начались бомбежки, погибли все, кто приехал вместе с Подрезковым, он один уцелел. Ему было очень страшно, и, поскольку бомбежки были массированные и интенсивные, у него, как довольно у многих, сложилось впечатление, что эта война ненадолго, она скоро закончится, причем отнюдь не нашей победой, и мысль у нашего ветеринара была только одна: любой ценой как можно скорее добраться домой. Он боялся, что не успеет до окончания войны оказаться вместе со своей семьей, и кто знает, как потом сложится, смогут ли они найти друг друга и соединиться.

Добирался он долго, то пешком, то попутками, то, если удавалось, поездом. Когда ловили патрули, показывал документ об откомандировании в Западную Украину и говорил, что возвращается домой, чтобы по месту жительства пойти в военкомат и отправиться на фронт воевать. Дома в деревне он оказался через три месяца, война к этому моменту не только не кончилась, но стало понятно, что закончится она еще очень не скоро.

С одной стороны, немцы продвинулись достаточно далеко и дошли почти до самой Москвы, но с другой – они нас пока все-таки не победили. Этих трех месяцев хождения по тыловым районам, по которым бесконечной чередой шли эшелоны с ранеными, Подрезкову хватило, чтобы понять: воевать он не хочет. Он боялся смерти, он боялся боли, он просто струсил. Добравшись до своей деревни глубокой ночью, он постучал в окошко.