Неприученной к труду юной дворянке придется все делать самой или жить как свинье. Еще и впроголодь. Шикарная подлянка! Да вот только просчиталась матушка.

Хмыкнув, я отыскала взглядом солонку. Выбрав самый аппетитный помидор, щедро его посолила. С наслаждением вонзив зубы в сочный, ароматный овощ, спросила ушастого друга:

«Где лучше выпустить домовых?»

«В кабинете».

Вымыв липкие от сока пальцы, я бодрым шагом покинула кухню. Войдя в кабинет, водрузила «переносное устройство» в центр рабочего стола. Сосредоточившись, мысленно сообщила домовым, что это мой дом и очень нужна их помощь.

Спустя несколько секунд из голенища вылетел рой маленьких светлячков. Лишь на миг зависнув над столешницей, «огоньки» стремительно разлетелись в разные стороны.

«Всё. С этой минуты можешь не беспокоиться о бытовых проблемах. Единственное, что не могут домовые, — это обеспечивать продуктами и готовить», — деловито доложил ушастый всезнайка.

Эх-х. Жаль конечно. Впрочем, кухарка мне не особо и нужна. Сама в состоянии себе приготовить. Было бы желание.

Взгляд зацепился за картину на стене. Ничего особенного: море, парусник.

Отдаленно напоминает работы Айвазовского. Но что-то с этой картиной было не так. Хмурясь, я рассматривала полотно. Наконец-то поняв, что напрягало, тихо рассмеялась. Висела она чуть криво.

Подойдя, я поправила угол рамы, а после, сама не знаю зачем, приподняла картину. Увидев за ней дверцу сейфа, удивленно присвистнула.

Нормальный ход. Интересно, что в нем? Золото-брильянты?

Сидящий на плече ушастик внезапно сообщил:

«Код сейфа: семнадцать, три, двадцать девять».

«Стесняюсь спросить, откуда знаешь?»

«Его сегодня открывали, вижу остаточный тепловой след», — невозмутимо ответил этот потенциальный домушник.

«Талантов у тебя тьма-тьмущая», — сообщила я иронично, тыкая пальцем по кнопкам.

«Это естественно, — с пафосом заявил тушканчик. — Я же высшая сущность».

Еще и очень скромный.

Я усмехнулась. Услышав тихий щелчок, потянула на себя дверцу и не сдержала огорчённого вздоха. На верхней полке сейфа лежала одинокая чёрная тетрадка, а на нижней — тонюсенькая стопка купюр. Вот, собственно, и всё.

— Не густо, — с досадой пробормотала я себе под нос.

«Надеялась, что боярыня оставит тебе драгоценности?» — в голосе высшей сущности сквозило удивление.

Я неопределённо пожала плечами. Захлопнув сейф, повесила картину ровно и вместе со своим уловом переместилась за стол. Локоть зацепился за сапог. Тот с глухим стуком шлёпнулся на пол.

Спрыгнув на стол, зверёк уселся напротив меня, добродушно бросил:

«Неуклюжая».

Легонько щёлкнув его по огромному уху, я глянула на обувь, валяющуюся на полу. Скривившись, как от лимона, нагнулась, поставила конкретно надоевший сапог у ножки стола.