Прими это и научись уже доверять мне, - тяжело выдыхая, она поправляет одеяло, снова поднимает глаза и вдруг усмехается. - Но просто тебе не будет, и не мечтай.

- Что ты хочешь этим сказать? - слежу, как она встаёт, снимает со стула свои вещи.

- Ну-у-у, - наконец снисходит она до ответа. - У него такая красивая машина. И тело. Он очень спортивный парень - мой старый институтский друг Слава Калашников. И я сейчас поеду с ним за своими вещами, потом в магазин, а ты пока подумай над своим поведением.

И она уходит. Вот просто берёт и выходит из комнаты, когда я лежу тут с иглой в вене и не могу ни пойти за ней, ни докричаться.

- Вика! - всё же делаю я попытку. Но слышу, как в ванной шумит вода. И я более чем уверен, что включила она её на полную мощность специально."

"Машина! Тело! Поднимаю одеяло, чтобы взглянуть на потускневшие кубики пресса. Что-то я и правда распустил себя. И умеет же, зараза, зацепить! Но ничего, посмотрим кто кого. Чёртова капельница уже начинает опасно булькать, когда эта вредная жопка возвращается и её снимает.

- Веди себя хорошо, - сгибает она мою руку, зажимая ватку. - И на десерт получишь сладенькое.

- Это, интересно, что? - не верю я всем этим её многозначительным обещаниям. - Поцелуй в лоб? Или покажешь грудь?

- Первое предложение мне нравится больше, но если будешь хорошо кушать, то одну, может быть, и покажу, - невозмутимо цепляет она свою сумку и даже не останавливается.

- А поцеловать? - возмущаюсь я в спину.

- До встречи, милый, - звучит вместо ответа, и входная дверь захлопывается.

Вот зараза, а! Милый! Машина! Тело! Не дают мне покоя её слова и особенно то, что в этой машине и рядом с этим телом она сейчас рядом.

Но ничего, ничего! Укрощение этой строптивой дикой кошечки мне всегда нравилось больше, чем её покорность. Но не вижу причин ей уступать.

Сажусь. Дотягиваюсь до телефона. Специально она, что ли, его положила так далеко? Из кармана брошенных брюк выуживаю знакомый прямоугольник. Подаренный телефон с просьбой вернуть владелице я оставил в больнице, но не поблагодарить Полину за всё, что она для меня сделала, будет некрасиво.

- Слушаю вас, - голос её чужой, настороженный. Тут только и понимаю, что звоню с незнакомого номера, идиот.

- Полин, это Берг.

Привет!

- Алекс?! - тут же оживляется она. - Ну, привет, больной! Или ты уже выздоравливающий?

Её бодрое приветствие говорит об одном: она, видимо, не в курсе, что я сбежал, но почему-то слышать радость в её голосе неожиданно приятно.

- Полин, я уехал домой из больницы. Спасибо тебе большое, что ты...

- Ой, прекрати, Берг! - перебивает она. - Не стоит этого всего. Ещё деньги мне вернуть предложи.

- Я верну, не сомневайся.

- Только попробуй! Засуну их тебе, сам знаешь куда, - возмущается она.