- Но как она заставила эти доверенности Демьянова подписать?

- А вот для этого у неё как раз было время между первым и вторым приступом, пока он был в её руках дома. Возможно, шантажировала его или заставила насильно. Честно, я понятия не имею. Но то, что она основательно подготовилась - бесспорно. И то, что переиграла нас с Демьяном, - однозначно.

- Почему же ты ничего не делаешь? - чуть не подпрыгиваю я на кровати.

- Вик, пусть оно иидёт, как идёт. Сейчас эето даже к лучшему. Она же сама рроет себе яму. Там всё сюлишком сложно и тонко связано. Целая финансовая пирамида, которую она неумело и бестолково ради мести разрушила.

Благодаря аренде, списывались налоги и расходы на содержание зданий. Кредиты платились со счетов Демьянова, но деньги приходили с дохода клубов. И если сейчас ничего не трогать, то деньги иссякнут так быстро, что она и опомниться не успеет. А уж как их подъедают судебные издержки! Она же целую армию адвокатов наняла, чтобы отсудить у меня «Айсберги».

- А ты уверен, что не отсудит? - я даже забываю, что его надо кормить, и Алекс забирает у меня тарелку и доедает сам.

- Не уверен. Но у моих юристов за расторгнутые договора больше претензий.

И я не напрасно всё продал, чтобы закрыть долги, и мои клубы не ушли с молотка.

- То есть всё под контролем?"

"- То есть мне плевать, что там будет дальше, - выскабливает он остатки каши, и, облизав ложку, возвращает мне грязную посуду. - И на квартиры эти плевать. Это было просто вложение денег. И я их как вложил, так и снял.

- А на «Идиллию»? - ставлю я на стол тарелку.

-   Иди  сюда,  -  возвращает   он  меня  на  кровать   и   сжимает   в  своих   ладонях   мою.  -   Честно  говоря,   на  всё   плевать.

  На  клубы,  на бизнес, на большие деньги, - он обнимает меня двумя руками. - Я устал им соответствовать. Устал переживать. Устал постоянно бороться, что-то преодолевать, сражаться с системой, оправдываться, доказывать, что не идиот. Мне всё до чёртиков, до зубовного скрежета надоело. Я просто хочу просыпаться с тобой рядом, ходить на какую-нибудь обычную работу, а вечерами возвращаться домой к ужину и телевизору. И ни о чём, ни о чём сложнее, чем матч «Спартак-Динамо», больше не думать.

- Нет, - вырываюсь я. - Нет, Алекс. Я, конечно, приму любое твоё решение.

Потому что и в богатстве, и в бедности. И в горе, и в радости. Я тебя ни за что больше не брошу. Но ты так жить не сможешь.

- Смогу, - набирает он в грудь воздуха. Вижу, что устал, что даже завтрак дался ему непросто, но он не показывает вида. - Если ты будешь рядом, я всё смогу.

- Ты просто болен, просто устал, - помогаю ему снова лечь. - Но поверь, тебе есть ради чего бороться за свою империю.

Не знаю готов ли он услышать про беременность, но в мои планы признаться вмешивается телефон.