- Пожалуйста, только не морг! Пусть больной, хромой, инвалид, пусть всё что угодно, только не морг! Пусть другая баба, хоть десять, хоть все! Я соглашусь, прощу, забуду и, клянусь, приму любой его выбор, только не смерть»."

"С третьего раза всё же попадаю в нужные цифры и даже слышу гудок, когда звонок входной двери заставляет меня подпрыгнуть на стуле.

- Танатологический отдел... - отвечают мне в трубку, но я отключаюсь и распахиваю дверь.

- Викуль, тут к тебе, - Алла Константиновна представляет мне пожилую женщину, которую я первый раз в жизни вижу.

- Александр Юрьевич просил взять кое-какие вещи, - переминается она смущённо на пороге.

- Господи, он жив! - хватаюсь я за косяк, но она подхватывает меня быстрее, чем я успеваю сползти вниз.

И гладит меня по спине, пока я рыдаю, не в силах успокоиться. Не в состоянии поверить, что весь этот ужас последних часов для меня закончился.

- Он просил ещё телефон, - маленькая, жилистая и очень бойкая старушка бегает за мной по квартире со списком, пока я собираю вещи.

- Телефон сел, - вырываю из гнезда зарядку. Но пару звонков сделать ему хватит. Бросаю его в сумку, уже засовывая ноги в кроссовки.

- Значит, вот вы какая, Вика, - хмыкает она как-то неопределённо, то ли с разочарованием, то ли с удивлением. - А он вас звал. Все дни, что был без сознания только одно имя и твердил: Вика! Вика!

И пока мы едем в её тарахтящей машинке к частному госпиталю, в который, оказывается, забрали Алекса, она мне рассказывает, что с ним произошло.

- Сотрясение мозга, травма головы, сломаны нос и рёбра, отбиты почки. Думали, не выкарабкается, но он ничего, сдюжил. Сегодня первый раз встал, - поглядывает она на меня мимоходом. И мне всё время кажется, что хочет ещё что-то добавить, но не решается.

- Главное, что он жив, - повторяю я как мантру, уверенная на все сто в своих словах. - А с остальным мы справимся.

И только в дверях его палаты, до которой доводит меня эта добрая женщина, мне становится немного страшно.

В тусклом свете ночника я вижу только его очертания на кровати. Но чем ближе подхожу, тем сильнее убеждаюсь: это он, он. Сердце рвётся из груди. Я не знаю есть ли здесь стул. Это неважно. Я встаю на колени возле кровати. Я беру его за руку.

- Алекс!

- Полина?

11.

- Нет. Не Полина.

Я слышу этот голос или он мне мерещится?

- Вика?! - От лекарственной сонливости в глазах плывёт, но, чёрт побери, это она! - Девочка моя!

Она бросается мне на шею быстрее, чем я успеваю подскочить.

- Алекс!

И я слышу её дыхание, частое, прерывистое. Чувствую её духи. И словно пахнет весенним городом, и зеленью юной листвы, и клубничным вареньем, и сеном, и домом, и счастьем, и свободой - всем, что я так люблю. И немного жареной капустой. Но это явно из коридора.

- Ну-ну, - глажу её по спине.