— Вам нельзя волноваться! — все еще недовольно, но уже куда мягче заявила медсестричка. — Десять дней в коме… И все туда же!

Мужчина вздохнул. Негромко.

В его работе умение держать эмоции под контролем — обязательный навык. Не давить, а именно управлять «вспышками». Иначе нервная система не выдержит. Перегорит, а самый неподходящий момент.

Но внуки…

Пальцы невольно дрогнули и сжались в кулаки. Однако после декады в коме этот жест не выглядел проявлением силы. Скорее отчаяния. Мысли о том, что чертов Волконский уже добрался до Инны, покоя не давала.

Юрий Николаевич не успел поучаствовать в воспитании сына. Сначала служба, потом этап создания первоначального капитала. Да, в стиле «я могу отчитаться за каждый из своих миллионов, корме первого». Но без перегибов. Тем более за время службы он успел кое-что скопить.

А потом сына не стало. И обещанное «когда-нибудь проведем время вместе» так и не наступило. Да и другие дети уже выросли. И в родительской опеке более не нуждались. Зато остались внуки…

Пик-пик-пик-пик-пик…

Ловкие пальчики медсестры ловко пробежали по экрану монитора.

— Показатели в норме, — негромко бросила она в наушник.

Очевидно, тут же получила от доктора ответ. Во всяком случае, уже через миг она кивнула невидимому собеседнику.

— Поняла, — повторила она. — Пять кубиков седативного внутримышечно. Да, сейчас сделаю.

Тюфякин же продолжал размышлять.

Хотя хотелось действовать. Например, крепко сжать шею. Волконскому. Как этот гад посмел втянуть ЕГО ВНУЧКУ в свои игры⁈

— Скотина! — выдавил еле слышно он, резко отвернувшись к стене.

«Сестричка» покосилась на беспокойного пациента. Видимо, со слухом у нее был порядок полный.

— Господин, — строго произнесла она, и с едва различимой мстительностью добавила. — Переворачиваемся. Ягодицу оголяем!

При всем развитии медицины внутримышечные инъекции до сих пор оставались эффективны. И ставить их лучше всего в…

— Одну секунду, — вздохнул Тюфякин, ощутив легкий укол дискомфорта.

Все-таки медсестру лучше не злить, перед тем как подставить ей уязвимые части тела.

— Расслабьтесь, — сбилась на «профессиональный скрип» девчушка.

Из голоса ее тут же исчезли те малые нотки почтения, что можно было расслышать до того. Остались лишь сухость и деловитость.

— Такой большой, а боится уколов, — невольно поразилась она.

И ошиблась.

Тюфякин не органически не переносил, когда в него тыкали чем-то металлическим и острым. Однако о страхе речи не шло. Но и расслабиться не получалось. Мысли об Инне и чертовом родовитом ублюдке, не давали покоя.

— Хоп, — негромко выдохнула медсестра.

«Мстить» она не стала. Сделала все быстро и качественно.

— У вас легкая рука, — вынужден был констатировать Юрий Николаевич.