Ряд последних событий дает возможность предположить, что «регуляторы» работают плохо.

— Но… — негромко выдохнула «уралочка», но замолкла, осмысливая услышанное.

Договор о ненападении и военном сотрудничестве на дипломатическом языке — вещь очень серьезная. Фактически речь о высшей форме доверия между кланами.

— Если я права, — чуть иронично начала Светлана, имея в виду, что очень вряд ли ошибается. — То со стороны Волконских «залогом» выступает как раз аннулирование обязательств Юсуповых по тому самому договору о ненападении, а «уральцы» кладут на алтарь будущего мира…

Виктория подняла взгляд на Светлану.

— Да-да, именно тебя.

Павел негромко выругался. Одно дело, когда речь шла о его личной жизни… Родичи же поставили на кон мир между кланами. А воспитанное с детства чувство долга…

С другой стороны, он понимал значение этого брака. Такой договор действительно решит множество вопросов. Хотя бы потому, что главными санкциями будут вовсе не прописанные в соглашении, а реакции Общества. Клановцы испокон веков резали друг своих и чужих во имя власти. Вот только эта игра всегда оставалась «под ковром». Сейчас же Главы собрались «публично» объявить о будущем сотрудничестве. Любая попытка отступить от договора будет воспринята очень резко.

— И что ты будешь делать, братец? — без всякой смешинки в голосе спросила Светлана, прекрасно поняв суть внутренних метаний брата.

Волконский прикрыл глаза и глубоко вздохнул, задержав дыхание. Кулак его крепко сжался. Воздух клановец «держал» до тех пор, пока сердце не стало тяжело бухать в ушах. Лишь затем он плавно и протяжно выдохнул.

— Пока не знаю, — негромко ответил Павле."

"Чувство долга велело ему одно. Но как же он ненавидел, когда его к чему-то принуждали!

Глава 2

Глава 2

— Скотина! — сквозь зубы прорычал Юрий Николаевич. Автоматический диагност тут же недовольно пискнул. Его экран озарился короткой красной вспышкой.

Миловидная медсетричка проворной куницей юркнула в палату уже через несколько секунд.

— Господин Тюфякин!' — её голос звенел, как разбитый хрусталь. — Опять давление за двести! Вам категорически нельзя волноваться!

Аппарат подтвердил её слова пронзительным писком. Юрий Николаевич скрипнул зубами, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Десять дней в коме, неделя реабилитации — и вот результат: тело, отказывающееся слушаться, и эта проклятая слабость…

— Я вас усыплю, честное слово! — медсестра топнула ногой, и её голубой халат взметнулся вокруг стройных ножек. — После такой травмы вам положен полный покой, а вы…

Юрий Николаевич сделал несколько глубоких вдохов. Привычная система релаксации сработала как часы. Уже через минуту показатели на экране медицинского сканера «поползли» в сторону нормальных значений.