Отчего-то эта странная вежливость «неофициального председателя» и главного скандалиста поселка выбила лишние мысли куда эффективнее, чем увещевания медсестрички.

— Прекрасно-прекрасно, — как-то суетливо «порадовался» собеседник.

Отчего-то обитателю просторной премиальной больничной палаты представилось, как плюгавенький мужчинка нервно потирает руки.

— Я слушаю, — напомнил о своем существовании Юрий Николаевич, когда пауза стала затягиваться.

— Вы… мы можем убрать обломки или вы планировали оставить их… в назидание? — непривычно тихо выпалил «председатель». — Все понимаю, но проезд затруднен. И вообще… можно мы хотя бы сдвинем их с дороги?

Так Тюфякин узнал, что стал «победителям» целых орд наемников, решивших напасть на его дом. Понятнее, что именно он «проспал», не стало.

Веки мужчины неожиданно налились свинцовой тяжестью. Препарат подействовал. «Волконский ещё пожалеет, что связался с моей семьёй,» — прошептал он перед тем, как вновь провалиться в сон, глядя на закат за окном. Оранжевый свет окрасил его лицо в цвет древней меди, подчеркнув глубокие морщины и старые шрамы.

«Пожалеет.»

* * *— Все вон.

Хлесткая команда, разрезавшая кондиционированный воздух, заставила полтора десятка человек в едином порыве вскочить с мест. Отвесив короткий поклон, они слаженно покинули зал совещаний.

— Твой ход, — поднял взгляд на Главу Волконских Игнат Львович.

— На выход, — нейтрально бросил тот.

Еще столько же свитских с другой стороны зала повторили движение и вышли из помещения. Внутри осталось всего шесть человек. Двое из них согревали своими телами Троны Великих кланов. Остались и воеводы, а также второй человек «волков» и ординарец Балтийского Льва по имени Максим.

Последний скорее из соблюдения принципа равенства участников. Реальной необходимости в нем не было, а потому молодой человек поклонился «оппонентам» и скромно замер на кресле в углу зала.

— Что твой сын творит, Анатолий Георгиевич? — первым подошел к сути новоизбранный Глава «уральцев».

Совещание в «расширенном» составе не пошло. Свитские умудрялись топить суть переговоров в ворохе формулировок и прецедентов. Делу это не помогало. Никак.

Отец «бунтаря», выбив сложную дробь подушечками пальцев по столешнице, глянул на монитор и неожиданно усмехнулся:

— Огрызается, — подобрал он самое точное слово.

«Уральцы», получившие возможность сбросить «масочки», откровенно поморщились.

— А что такое? — тут же поинтересовался зам Главы. — Напомню, что там и Виктория Львовна отметилась… ярко.

На это ответить Юсуповым было нечего.

Хотя и хотелось. Судя по сжатым челюстям и пылающим глазам.

— Это предупреждение, — сухо сообщил непривычно серьезный Валерыч.

Все остальные замолчали.