Перехватив неодобрительный взгляд Асмунда, он запустил пятерню за пазуху, с наслаждением поскреб грудь, сладко застонал, томно прикрыв глаза. Рука Асмунда непроизвольно поднялась, пальцы наткнулись на выпуклые пластины панциря. Он ругнулся и не смотрел на Рудого. Тот шумно чесался, Асмунд долго терпел, наконец послал коня вперед.

На поясе Рудого висели короткие ножи с утяжеленными лезвиями, баклажка и калиточка. Штаны у него были из искусно выделанной кожи, даже сапоги отличались тонкой работой. На поясе висел кривой хазарский меч — с расширенным к концу лезвием, на голубом булате при ярком свете можно было различить затейливые древние знаки.

Меч висел в подогнанных ножнах, скромно украшенных, лишь выглядывала рифленая рукоять. Олегу только однажды достаточно было взглянуть на нее, чтобы увидеть, как умело сбалансирована и что за синеватые искорки на лезвии: саблю, так на Востоке называли хазарский меч, согни в кольцо — не сломится, отточенное лезвие рассечет подушку, поставленную стоймя, а брошенный на лезвие волос распадется на две половинки...

К полудню Олег заметил возделанные поля, чуть позже — приземистые хатки.

Оставив отряд в лесу, он зашел в весь с Гульчей, отыскал зажиточного хозяина, купил двух быстрых коней.

— Если будут расспрашивать о нас, — объяснил он Гульче, — то узнают лишь, что мужик с чернявым ребенком купил двух коней. Двое, а не шестеро.

— Тебя и без оберегов признают за пещерника, — возразила Гульча. — Что-то в тебе есть от волхва... А меня уж точно не признают за ребенка!

— Не признают, — согласился Олег. — В этом плаще ты похожа на снопик!

Когда вернулись, Асмунд нахмурился, явно боролся с желанием пересчитать оставшиеся монеты в калитке князя.

Рудый поинтересовался:

— Зачем в селение входили с востока, а вышли с запада?

— Сам подумай.

На привале Олег отрешенно теребил обереги, кончиками пальцев касался вырезанных фигурок, прислушивался к голосу души, которая все видит и все знает. Рюрик ловко рубил толстые хворостины, бросал в кучу — будет хороший костер, а Рудый и Асмунд распаковывали суму с едой. Внезапно Рудый беспокойно оглянулся на Олега, сказал вполголоса Асмунду:

— Слушай, мы не подумали о святом пещернике... Он не будет есть нашу еду!

— А что ему надо?

— Пещерники кормятся медом и акридами.

Это такие крупные кобылки, на юге их зовут кониками, на западе — грасхопами..."

"— Кузнечики, что ли? — удивился Асмунд. Он оглянулся на Олега. — Не хотел бы я быть пещерником... Это ж сколько надо сожрать, чтобы не околеть! А он не такой уж тощий.

— Надо наловить ему кузнечиков, — предложил Рудый. Глаза его хитро блестели. Он с сомнением оглядел грузного Асмунда, вздохнул. — Ты иди от поляны направо, а я налево. Мешок возьми! Сам говорил, что их надо много.