Впереди за низкорослыми деревьями, какие всегда растут на болотистых почвах, виднелись добротные дома, распаханные огороды. Асмунд поспешно развел на берегу болота костер.

Рудый, помывшись, быстро набрал воды в котел, поручил женщинам варить кашу. Ни та, ни другая умением не отличались. Умила даже ухитрилась перевернуть котел, сокрушенно вскрикнула:

— Теснота, повернуться негде!

Рудый смолчал, лишь обвел вокруг выразительным взором, подмигнул Асмунду:

— Ты чего такой кислый? Мой кошелек нашел?.. Кстати, одолжи полтинник.

— С удовольствием, — буркнул Асмунд, который явно жаждал отвязаться, отдохнуть.

— А сколько дашь без удовольствия?

Олег сказал Рудому мягко:

— Зачем ты дразнишь простодушного Асмунда?

— Надо же чем-то заняться! Дорога такая знакомая, что смотреть противно.

Олег смолчал, лишь осуждающе покачал головой. Рюрик сказал наставительно, как подобает князю по отношению к своему воеводе:

— Женить тебя надо, Рудый. Женатые живут дольше.

— Это тебе с горя кажется, — возразил Рудый. — А мне с женщинами везет сказочно.

— Но ты ж не женат?

— Это и есть везение! Ведь главное в жизни — найти единственную, настоящую женщину.

.. и вовремя от нее умчаться.

Рюрик плюнул, пошел к костру, где на треножнике кипела каша в котле. Умила повернула к нему сияющее лицо, ее прекрасные глаза ласково смотрели на мужа:

— Милый, опять мы в лесу, как когда-то давно... Мы и наша любовь... Есть на свете вообще что-либо кроме нашей любви?

— Нет, — заверил Рюрик горячо, — конечно же, нет, дорогая. А обед готов?

Умила оскорбленно выпрямилась, поболтала ложкой на длинной ручке в жидкой каше:

— Еще не разварилась. Игорек почему-то не спит. Наверное, лягушек боится.

Может, спеть ему что-нибудь?

— Ну, зачем так сразу... Надо сперва по-хорошему.

Он взял ребенка на колени, сделал ему козу, покачал на руках, и тот заснул, улыбаясь во весь рот. Гульча сняла с огня котел, и все поспешно вытащили ложки.

В ближайшей за болотом веси купили лошадей. Олег платил щедро, выбрал коней самых быстрых, выносливых. Асмунд ворчал, он был казначеем у Рюрика. Рудый подлил масла в огонь, обронив ехидное о пренебрежении пещерников к мирским мелочам жизни. Они-де живут как птахи небесные, что не пашут, не жнут, не пекут.

— Эти птахи ходят по дорогам да кизяки клюют, — взорвался Асмунд.

 — Святой отец, знай меру! Золотые монеты не растут на кустах. Может быть, тебе в пещеру золотишко носят дикие звери, но я не знаю, с каких кустов рвут. Да и отыщут нас быстро: три динария за коня! Все запомнят таких сумасшедших.

— Никто не запомнит, — ответил Олег коротко. — Все побережье хоронит убитых, мужчины грабят драккар. А похвастаться победами? Это займет их надолго.

Гульча не выдержала, накинулась на Асмунда:

— Ты чего чужие монеты считаешь?..