С чужого драккара в воздух взвились веревки с железными крючьями. Рюрик, Асмунд и Рудый стали у борта — все трое в доспехах, злые, решительные. Олег и Гульча остались на другом конце корабля. Гульча присела у борта, в руке блестел кинжал.

Олег поправил колчан за спиной, чтобы стрелы были под рукой, крикнул ей:

— Выводи Умилу с ребенком!

Он прислонился плечом к мачте. Пальцы замелькали, хватая стрелы, натягивали тетиву, отпуская, снова хватая стрелы... Всякий лучник должен держать в воздухе пять стрел, но Олегу стрелять приходилось почти в упор, первый крюк уже с хрустом зацепился за борт, на драккаре победно заорали, однако Асмунд сильным ударом топора успел перерубить веревку.

Каждая стрела находила цель: берсерки были полуголыми, железные острия проламывали кости, брызгала ярко алая кровь, смешиваясь с холодным дождем. С этой стороны драккара он остановил натиск, навалив груду тел, но на том краю, где в унылом молчании застыли Рюрик с воеводами, в воздух взвились десятка два крюков, зацепились, круша старое дерево. Асмунд и Рудый успели перерубить половину, однако борта сухо хряснулись, сцепленные туго, на палубу начали прыгать с жутким воем, визгом обнаженные до пояса берсерки — мускулистые, осатанелые, страшные, с блестящими, как у морских зверей, телами.

Стреляя, Олег постепенно перенес внимание ближе к той части корабля, где дрались русичи. Все трое встали спинами друг к другу, два меча и огромный топор Асмунда образовали сверкающую завесу из булата. Каждый, кто прикасался к ней, пытаясь прорваться, падал с рассеченной головой, разрубленными плечами, на залитый кровью пол плюхались отсеченные кисти рук с зажатыми рукоятями мечей и топоров.

Гульча почти силой вытащила Умилу наверх, та прижимала к груди плачущего Игоря. К ним с радостным ревом повернулись двое берсерков. Гульча отважно вскинула кинжал, но берсерки повалились ей под ноги. В затылках торчало по стреле.

Рюрик увидел, закричал отчаянно, размахивая мечом:

— Умила — назад!.. Нет, иди сюда!

Гульча повернула голову к пещернику, тот властно кивнул в сторону кормы, и Гульча, не обращая внимания на крики князя, потащила княгиню. К ним дважды бросались орущие викинги — огромные, полуголые. Гульча упорно волокла Умилу на корму, лишь вжимала голову в плечи, когда рядом вжикали стрелы, на нее брызгала горячая кровь.

— На драккар! — крикнул ей Олег. — На их драккар!

Глаза Гульчи округлились, а на носу ладьи бешено орал Рюрик, пытаясь пробиться к ним. Вдруг Гульча, сообразив, выхватила ревущего Игоря из рук княгини, перепрыгнула вместе с ним через сцепленные борта. Умила с воплем перевалилась следом, упала. Олег выпустил две последние стрелы, с разбега прыгнул на драккар викингов, поскользнулся на мокром дощатом полу.