Мальчик постоянно слышит: ты старший, уступай сестре. И это несправедливо. Разница в возрасте у них минимальная. В школу Филиппа отправляют поздно, чтобы он учился в одном классе с Флорой. Если вам тридцать, то вы легко сможете дружить с тем, кто на два года младше. Но когда всем детям семь, а тебе девять, вас разделяет пропасть. Психологи знают: ребенок подстраивается под коллектив. Если мальчика с проблемами развития посадить за парту с теми, кто учится по сложной программе, то не очень понятливый паренек потянется за товарищами, начнет делать успехи. Но если поместить в коррекционный класс ребенка, который в пять лет научился читать и писать, то получим обратный эффект, этот ученик станет терять знания. Скорей всего, Филиппу не просто было в школе. В выпускном классе всем семнадцать-восемнадцать лет, а ему аж девятнадцать. Терпению парня можно позавидовать, но во взрослом возрасте оно лопнуло. Фил убивает сестру, закапывает тело, надеется, что никто его не найдет.

Потапов замолчал.

– Зачем он сейчас пошел к могиле? – удивился Костин. – Что его сподвигло раскопать ее?

Михаил допил кофе.

– Пока не ясно. Возможно, у Зеленова с детства было душевное заболевание.

– И взрослые, включая отца-психиатра, не знали, что он ненормален? – удивилась я.

Захар постучал пальцем по столу.

– Большинство маньяков – прекрасные мужья и отцы, верные друзья. Когда какого-нибудь садиста, убившего с особой жестокостью много людей, наконец-то арестовывают, его ближайшее окружение пребывает в шоке. Как? Он же потрясающий человек, пенсионеркам во дворе помогал, сумки их от метро нес, детей конфетами угощал. И правду ведь говорят, монстр соседским ребятам улыбался, шоколадки им давал. А на его кладбище дюжина детских тел зарыта. Нормально ли проводить пластические операции в подвале? Нет! На мой взгляд, Зеленов был определенно с левой резьбой! Но, как я уже пояснил, многие серийные убийцы и маньяки в быту…

– Боже! – воскликнула Ксения Львовна, входя в переговорную.

Все молча уставились на нее.

– Не собирались мне правду рассказывать? – налетела на Макса Ушакова.

– Да, – честно ответил Вульф, – не хотели вам нервы рвать.

– Я все слышала, – топнула ногой Ксения. – Меня девушка на диван уложила, пообещала: сейчас врач придет, давление померяет. Потом она ушла. Я хотела заснуть, да душно было, открыла окно, а оттуда ваши голоса…

Я повернула голову и увидела открытый стеклопакет. Увы, иногда случаются досадные ошибки. Мы удалили клиентку, сделали все, чтобы она не участвовала в беседе, и не подумали про то, что ее уложат в соседнем помещении, где можно открыть окно.

– Вы уверены, что Фил преступник? – продолжала тем временем Ушакова.