Их селят в Хатын-Арминском, в ста десяти верстах отсюда, и они поголовно тотчас же являются сюда, портить мне жизнь… Бывшие достаточные села превратились в притоны. От них нам, полиции, главная головная боль, особенно от пригородных. Все они административно относятся к Якутску. И я должен за ними смотреть… силами тридцати одного городового… Жуликам такое вполне удобно: сунулся сюда, провернул дело и опять юркнул в нору. Ищи его свищи…

– Почему же не делать там облавы? – удивился Азвестопуло.

– А бесполезно. Пока придем, все варнаки уже разбегутся.

У русских взаимовыручка: сами они, или их отцы с дедами, сидели. Законы тюрьмы впитали с молоком матери: ни слова властям! Так что всегда предупредят насчет облавы.

– Только там воры прячутся? А в городе?

Подъесаул радостно хлопнул ладонью по столу:

– А как же! И здесь в наличии! Так, славится этим Залог – местность за логом, к югу, между реальным училищем и Богородицкой церковью. Но в Залоге еще куда ни шло: его населяют татары-извозчики, и жуликам не очень рады. А вот что творится вокруг базаров! Пивные-притоны, барыги и беспатентная торговля вином.

Угол Малобазарной и Приютской – одна большая клоака. Кружало так просто кишит поддельными калеками, бродягами и пьяницами. Очень любят обыгрывать в карты якутов. Те народ увлекающийся, готовы спустить все до нитки. Проигравшийся в пух инородец обычно остается в ночлежке, тихо спивается и ждет, когда за ним приедет из наслега спасательная команда и отвезет домой. И в Заталоозерной части города ведутся темные дела, преимущественно спирто-водочные. По окраинам прячутся, если лето теплое. Вокруг кладбища Мучин-Крест, где хоронят арестантов, самоубийц и бездомных, подобранных мертвыми на улицах, – землянки накопаны. И в зимовьях вокруг брошенных кирпичных заводов нет паспортного режима никакого, селится всякая дрянь.

– Все же расскажите о криминальной обстановке подробнее. Громкие дела были?

– Насколько громкие? – Подъесаул взлохматил свою шевелюру. – Я, когда попал на эту должность, сразу влип. У епископа Якутского и Вилюйского Мелентия украли несгораемый шкап.

Из дому вынесли, представляете? А там одних денег четыреста пятьдесят рублей. Еще акции на предъявителя… И почти одновременно подломили магазин Силина, через подкоп. Умыкнули золотых и серебряных вещей на шесть тысяч. Вот я покрутился… Но воров поймал, и тех и этих.

– Давно было?

– Уж два года прошло. Убийство ссыльнопоселенца Зубарева еще раскрыл, получил благодарность тогдашнего губернатора Ивана Иваныча Крафта.

– А что-нибудь посвежее? – потребовал статский советник.