Вырапаев-Рудайтис опрокинул рюмку, закусил холодной осетриной и с ходу взял быка за рога:

– Тебя посылают в Якутию, в Колымский округ. Разогнать банду, которая окопалась в горах и почему-то не уходит. И у них пулемет.

– Все верно, – подтвердил сыщик.

– Ты догадываешься, почему они торчат в распадке, не бегут в города?

– Ну… боятся, что их в городах поймают. Хотят, чтобы про них забыли. Намерены пересидеть.

– Для таких существуют притоны в более теплых местах. Вы с Азвестопуло разорили один под Иркутском, но люди устроили другие.

Лыков подпер руками подбородок и уставился на собеседника, ожидая разъяснений. И они не замедлили поступить. Бандит сказал:

– Беглые сидят там не сложа руки, ожидая, когда о них забудут. Они моют рыжье.

– В притоках Колымы? Чушь. Добывают в Забайкалье. На юге Якутии есть прииски, вокруг Бодайбо. Но на востоке откуда золоту взяться?

– Вовсе не чушь. Просто власти об этом еще не знают. А тот, кто знает, не торопится болтать.

– Золото в тех местах если и есть, то труднодоступное. Сезон короткий, и продать добычу большая проблема. Ни дорог, ни селений; снабжение невозможно. Как же им это удается?

Вырапаев вздохнул:

– У них имеется атаман. Очень серьезный человек, похлеще даже меня. Он все придумал и организовал.

– Как зовут молодца?

Бандит ответил, глядя собеседнику прямо в глаза:

– Александр Созонтович Кожухарь.

– Сашка Македонец?! – Сыщик чуть не вскочил со стула.

– Он самый.

Это была плохая новость. Александр Кожухарь, тридцати пяти лет, мещанин города Каменец-Подольска, был приговорен к пятнадцати годам каторги за разбои в Киеве и Одессе. Нападения сопровождались человеческими жертвами: суд доказал минимум одно убийство. Дело было накануне войны с Японией. Головорез уплыл на Сахалин, но кандалами погремел недолго. Японцы высадили десант, власти призвали арестантов защитить любимые казематы и раздали оружие. Ополчение из чиновников вперемежку с каторжанами провоевало недолго и быстро разбежалось. Кожухарь винтовку взял, а в бой за царя и отечество не пошел. В начавшейся неразберихе убийца перебрался на материк и стал нападать на транспорты, перевозящие деньги и ценности. При этом ловко использовал бомбы-македонки, поражавшие конвой и лошадей. Дознание выяснило, что он научился этому у сокамерника, македонского боевика – тот отбывал срок по обвинению в заказном убийстве судьи из Ейска. С тех пор негодяя прозвали Сашкой Македонцем.

Когда война закончилась, власти начали наводить в крае порядок. Кожухарь к тому времени сколотил банду из пятнадцати человек. Набирал с большим разбором, только отчаянных. Причем самые страшные гайменники[21] подчинялись ему беспрекословно – такой был человек.