В тюрьме он поменялся именами с мелким вором в последней стадии чахотки. В итоге лже-Ларьку схоронили в сопках Забайкалья, а из узилища сбежал как бы другой арестант. И через несколько лет, после кровавой борьбы за лидерство, у питерских фартовых появился вождь. Теперь его именовали Сергей Родионович Вырапаев, изменилась и кличка – Сорокоум. Он действительно был умен, а еще изобретателен и жесток. Воли тоже было не занимать. После длительного перерыва властная рука организовала и переустроила порядки в криминальном мире столицы.

Лыков долго выяснял личность «ивана иваныча», еще дольше к нему подбирался и совладать с гением злодейства не сумел. Тот держал наружность крупного капиталиста, чистого перед законом. Купец первой гильдии, владелец Шлиссельбургской ситценабивной фабрики! Также Сорокоум завел знакомства среди влиятельных людей. Он подкармливал партию октябристов и пользовался личным расположением самого Алексея Ивановича Гучкова. Тот пытался примирить сыщика и обер-бандита. Политик имел виды на обоих в подготавливаемом им государственном перевороте… Договориться стороны не захотели (по вине Лыкова), и на сыщика объявили охоту. Он выжил и отомстил. В последнюю встречу Алексей Николаевич ворвался к Шишку в дом, набил ему морду и реквизировал в свою пользу пейзаж Левитана[20].

Гучков в очередной раз приструнил воюющие стороны. Лыков желал водить с политиком дружбу, находя для этого свои резоны. Он видел, что монархия на всех парах летит в пропасть, сама себя подстегивая. Окружение государя мельчало и деградировало. Сильные и умные раздражали Николая Второго, и он потихоньку от них избавился. Остались прихлебатели, идейные монархисты и хитрые карьеристы. А тут война… Дурные предчувствия не покидали сыщика. И он решил заручиться расположением тех, кто должен рано или поздно прийти на смену нынешним правителям. Поэтому, когда вождь октябристов попросил его не трогать вождя фартовых, нехотя согласился.

Перемирие длилось уже год и давало свои плоды. Ведь и полиции иногда нужно послать сигнал в непроницаемые недра, предостеречь от излишеств или отыскать слишком зарвавшегося негодяя. И Сорокоум в некоторых случаях шел сыщикам навстречу. Гучков предвидел это и укреплял хрупкий союз зла с законом. Переговоры, когда возникала необходимость, вели со стороны «ивана иваныча» – Аванесян, а со стороны Лыкова – Азвестопуло. Алексей Николаевич лично общался с адвокатом всего один раз. Их связывала общая тайна. Когда «Мориарти» приговорил статского советника, Сурен Оганесович предостерег Лыкова. И тем, возможно, спас ему жизнь. Поступок являлся смертельно опасным – люди, подобные Шишку, за такое убивают.