В ночь на 29 августа были арестованы 107 членов союза в Москве, 76 – в Одессе и 80 – в Петрограде. Подобный ферейн имели в России и австрийцы. Статский советник взялся за обе столицы, а Сергей, не пробыв дома и недели, отправился в родную Одессу. Едва-едва он успел поместить в банк свои приобретенные капиталы.

Еще Алексею Николаевичу досталась вся переписка по делам враждебных иностранцев. С началом войны подданные воюющих с Россией держав в возрасте от 18 до 45 лет, способные держать оружие, были объявлены военнопленными. Их начали высылать в отдаленные местности. Исключения делали лишь для эльзасцев и итальянцев из Южного Тироля – эти считались угнетенными Кайзеррейхом народностями. Многие германцы, чтобы спастись, подали прошение о принятии российского подданства. Вопрос этот решал Департамент общих дел МВД, но требовался отзыв от Департамента полиции. Лыкова завалили просьбами знакомые и незнакомые, хлопоча за русских немцев. Приходилось тратить кучу времени для выяснения репутации людей, часто виноватых лишь в том, что они носили неудобные фамилии…

Повесили на Лыкова и историю с ревизией русской администрации в Лифляндии. Начальник губернии гофмейстер Звегинцев попал под влияние местных баронов и шел им на значительные потачки. Так, своим распоряжением он принял в русское подданство 16 пруссаков. Когда стали разбираться в столице, выяснилось, что шестеро из новых россиян могли получить такой подарок исключительно с высочайшего соизволения! А остальные десять – с разрешения министра внутренних дел. Вице-губернатор князь Кропоткин при проведении конской мобилизации регулярно браковал лошадей тех же баронов. А дети его учились в немецкой школе. В результате расследования губернатор был отставлен от должности, а вицек уволен вчистую…

Алексею Николаевичу при исполнении новых обязанностей пришлось увидеть много грязи. В стране началась эпидемия доносительства. Завистники стали сводить счеты со своими недоброжелателями. И лучше средства, чем ложные обвинения в измене, не нашли. Нагнеталась шпиономания, контрразведчики сделались вдруг всесильны. И многие из них упивались властью, рушили судьбы людей, ломали карьеры, обогащались на взятках…"

"Улучив момент, Лыков вырвался к барону Таубе. Тот находился под Барановичами, в ставке Верховного Главнокомандующего, великого князя Николая Николаевича. Алексей Николаевич обнаружил друга в казарме бывшего железнодорожного батальона в удрученном состоянии.

– Что такой кислый, Витя? Воевать трудно, как говорил Клаузевиц? А вы, генералы, этого не знали?

– Эх, Леша… Воевать действительно трудно. Однако если бы не было столько дураков и лизоблюдов! Наши разведывательные данные указывали, что михели[99] начнут кампанию в пятнадцатом году.