Лишний год нам на подготовку. Так бы и случилось, но австрияки их поторопили. Воспользовались выстрелом в Сараево. Германцы сказали союзникам: дерзайте! Мы вас не бросим. И началось…

Генерал подумал и добавил:

– А тут еще бароны…

– Что бароны? – удивился гость. – Ты у нас сам из них.

– В этом и проблема, – ответил Виктор Рейнгольдович. – Ты был в Лифляндии, сколько там русскоподданных немцев убежало воевать против нас?

– Барон Тизенгаузен у всех на слуху.

– Всего один? А в Курляндии больше. Два барона Радена, Ашенберг, бароны Засс и Фиркс – только те, о ком известно. Многие пропали бесследно – видимо, тоже скоро всплывут на той стороне. Латыши и эсты в ярости, вот-вот опять заполыхают поместья, как в тысяча девятьсот седьмом году. Слышал последнюю новость? Из имения Финн Везенбергского уезда Эстляндской губернии были выселены семьи мобилизованных запасных чинов! Мужья ушли на войну, а их жен и детей управляющий-германец выгнал на улицу.

– В Сибирь надо дурака! – завелся Лыков. – Передай мне его дело, и очутится он в Средне-Колымске. Я недавно из тех мест, выпишу улус погрязнее…

Друзья выпили чаю, и статский советник спросил у генерала:

– Скажи, как прошла мобилизация? Мы с Азвестопуло застряли в горах…

– В целом неплохо, – ответил Таубе. – Без эксцессов, правда, не обошлось. В Барнауле были даже серьезные волнения. Мужики не явились на призывные пункты, а стали громить винные лавки. В Сабунчах, это под Баку, убили пристава.

– Убили представителя власти? – опешил сыщик. – В газетах не писали.

– Сейчас много о чем не пишут. Военная цензура не дозволяет. Запасные явились к сборному пункту, ехать в Баку, им подали теплушки. Знаешь? «Сорок человек, восемь лошадей». А пьяные все в доску. И начали орать: не поедем в телячьих, давай классные! Пристав сгоряча полез в толпу выдергивать зачинщиков. И получил камнем по голове.

– Нашли, кто кинул?

– А не искали, – сокрушенно вздохнул генерал-майор. – Погрузили всех в поезд и отослали на фронт.

– Водку поэтому запретили? – уточнил Лыков.

– В том числе. Когда мобилизованные ехали, ломали все казенки[100] по пути. И власти сперва вывезли спирт из трехверстной зоны вокруг железных дорог. А потом государь вообще запретил продажу водки в военное время. Министр финансов и Государственный совет на коленях умоляли этого не делать – бюджет рухнет. Но не убедили. Теперь у нас сухой закон[101]. Самогонку гонят все кому не лень. Между тем война требует чрезвычайных расходов. Знаешь, почем она обходится России? Пятьдесят миллионов рублей в день. А доходы в трубу!

Лыков поковырял пальцем стол и спросил тихо:

– Как тебе Верховный? Победим мы с ним или нет?

Таубе оглянулся на дверь:

– Пока войска ему верят. Но германцы ломят.