Понадобились-таки… Затем он вынул гвоздодер и принялся отдирать грохот от будары. В тайге всякое железо редкость, а уж такое, что годится для промывки, тем более. Видимо, «македонцы» спохватились и послали своего человека забрать ценные предметы.

За четверть часа фартовый отодрал грохот, пристроил его поперек седла и уехал вверх по тропе. Когда он поравнялся с бараньими рогами, то остановился и что-то сказал, глядя в сторону кустов. Так и есть – там засада!

Дав всаднику удалиться, Лыков бесшумно покрался вперед. Он заложил дугу и через полчаса оказался в тылу у поджидавших его убийц.

Те сидели за кустом дикого шиповника и резались в карты. Увлеклись игрой ребята сильно: шлепали святцами[89] с размаху, матерились и на тропу даже не смотрели. «Тоже мне, караул!» – подумал питерец, вынимая финку.

Но он не спешил нападать, а внимательно вслушивался в разговор бандитов. Вдруг скажут что-нибудь насчет смены? Все четверо были на вид матерыми фартовиками: лохматые, краснорожие и обвешаны оружием с головы до ног. Вот только к винтовке хорошо бы еще иметь ум…"

"Целый час просидел сыщик в десяти шагах за спиной у бандитов.

И в конце концов услышал, что хотел. Низкорослый брюнет в папахе, проиграв кон, выругался. После чего встал и потянулся, широко растопырив руки:

– Все, хватит покуда. Не фартит мне нонче.

На него цыкнул самый старый, в чекмене, перепоясанном охотничьим патронташем:

– Сядь на землю, Вовка! Вдруг Лыков за нами сейчас в биноклю смотрит?

– Откуда, с облака, што ли? Брось шелыганить. Нету тут никакого Лыкова и не будет. Кто досюдова дойдет? Проще в Африку попасть.

– Александр Созонтович велел ждать, и будем ждать.

– Тьфу!

Вовка отошел в кусты и справил малую нужду совсем близко от сыщика. Потом вернулся в компанию и спросил:

– Какой у нас день?

– Пятница, – подсказал ражий детина с надорванным ухом.

– Значит, завтра сменят, – продолжил жиган. – Надоело тут – спасу нет. Там баню натопят – хорошо…

И обратился к старшему:

– Облезлый, давай водку допьем! Мало-мало, но осталась. Чего ее беречь? Завтра новую дадут.

Тот покачал седой головой:

– Вечером прикончим, пока рано. И сядь, черт веревочный, не маячь!

Лыков узнал что хотел и теперь мог нападать.

Но противников было четверо – многовато для одного, даже умелого, бойца. Он отполз назад, отложил винтовку, приготовил нож и стал ждать. Через непродолжительное время парень с рваным ухом (по приметам, это был беглый каторжник Акепсим Баранов) тоже направился в кусты. Его сыщик убил первым, резанув по горлу и стиснув рот другой рукой.

Трое оставшихся бандитов по-прежнему не замечали бывшего пластуна и вели беззаботный разговор.