Ему следовало бы поехать вместе с Напьером, а он об этом даже не подумал. Вероятно, решил, что может понадобиться, если Луиза скончается. Не мистеру Боумену и не мальчику, а Девине. Ее слезы и отчаяние в саду подтверждали его правоту.

Разумеется, он не знал, чем именно сможет ей помочь. Не поцелуями – это уж точно. Тот его порыв был ошибкой, и уже скоро – завтра или послезавтра – ему придется с ней об этом поговорить. Впрочем, он не знал, что сможет сказать по этому поводу.

«Во мне всплыло то, что я долгие годы считал похороненным навек, и я был сам не свой». Если он скажет нечто подобное, то выставит себя полным дураком, хотя это истинная правда.

И он не жалел о том, что поддался порыву, страсти, безрассудству… После десяти лет обуздания этих своих качеств он наслаждался победой над здравым смыслом. Не спи Девина сейчас, он мог бы поцеловать ее снова, в темноте. Но она спала, и поэтому он лишь смотрел на нее, прислушиваясь к ее глубокому дыханию, а на него тем временем наваливались тягостные воспоминания – свидетельства его безумств, к которым привела необузданная страсть.

Когда они проезжали деревню, он велел Напьеру остановиться и отправил его в таверну – купить полную корзину еды и немного вина.

А Девина по-прежнему спала. Когда же они добрались до ее дома, ему пришлось потрясти ее, чтобы разбудить, и он получил от этого короткого прикосновения гораздо больше удовольствия, чем следовало бы.

Она поморгала и выпрямилась, затем выглянула в окно.

– Мы так быстро доехали?

– Не так уж быстро. Вы очень крепко спали.

Девина протерла глаза и, кивком указав на корзинку, спросила:

– А это что такое?

– Еда из таверны. Не могу обещать, что она вкусная, но хотя бы горячая.

Вы весь день ничего не ели.

– Вы тоже.

– Я пообедаю, когда вернусь в Нью-Касл.

– Но это далеко… Мы вполне можем разделить то, что лежит в корзинке.

Ему бы следовало отказаться и сразу же отправиться в путь, но он этого не сделал и занес корзинку в дом. Девина нашла кремень и зажгла лампу, затем провела герцога в кухню.

– Надеюсь, это вам подойдет. В столовой не очень-то чисто.

Она нашла еще одну лампу, зажгла и ее, затем опустилась на колени и развела огонь в очаге.

В корзинке обнаружилась тушеная курятина с картошкой в глиняном горшке, немного хлеба и объемистая бутыль красного вина.

Увидев ее, Девина порылась в ящике и отыскала штопор.

Они приступили к своей скромной трапезе, и Эрик налил два стакана вина. Курятина оказалась восхитительно вкусной, и Девина, съев кусочек, спросила:

– А может быть, надо покормить и вашего кучера?

– Он поел в таверне, пока ему собирали корзинку. А сейчас, наверное, уже спит.

Съев еще немного, девушка вдруг оторвалась от тарелки и посмотрела на Эрика.

– Вы хотите что-то сказать? – спросил он.