А потом, перед возвращением в Лондон, попробую нанять работника.

Эрик снова посмотрел на потолок.

– С осенними дождями она будет увеличиваться. Ничто не губит дом быстрее, чем вода.

– За исключением огня, – заметила Девина.

Эрик вздрогнул и пробормотал:

– Да, конечно… Я отвезу вас в гостиницу и сниму номер. Жить здесь, когда дом в таком состоянии, совершенно невозможно.

– Кровать, на которой я спала этой ночью, находится в другой части дома, и она вполне сухая. Все, что мне нужно, – это ведро под дырой, чтобы не приходилось постоянно вытирать пол.

– Но гораздо разумнее остановиться в гостинице, – возразил герцог.

– Я останусь здесь, спасибо.

– Тогда позвольте мне посмотреть, что можно сделать с вашей крышей…

Эрик прошелся по дому, затем вышел наружу, к карете.

– Надеюсь, у нас есть с собой какие-нибудь инструменты, – сказал он Напьеру, своему кучеру.

– Конечно. Никогда без них не езжу – вдруг что-нибудь случится с колесом… – Напьер подошел к задку кареты и открыл ящик, в котором хранил молоток, колышки и ломик. – Могу я спросить, зачем они вам, ваша светлость?"

"– Крыша этого дома сильно повреждена.

Ремонтировать ее я не собираюсь, просто нужно поставить заплатку.

Напьер покусал нижнюю губу.

– Я б с радостью занялся этим, да только в последнее время больная нога задает мне жару. Боюсь, не смогу залезть из-за нее на крышу.

Нога Напьера давала о себе знать всякий раз, когда ее обладатель не хотел что-нибудь делать.

– Значит, я справлюсь сам. Здесь должен быть какой-нибудь амбар или сарай, где хранятся старые шиферные плитки. – И Эрик отправился на поиски.

В саду, на некотором расстоянии от дома, он обнаружил строение, раньше служившее каретным сараем и конюшней.

Порывшись там немного, Эрик обнаружил стопку старых плиток. Взяв несколько штук и взвалив на плечо стремянку, он вернулся к парадному входу в дом, скинул сюртук и закатал рукава.

– Подгони карету ближе к портику, чтобы я мог на нее встать, – сказал Эрик кучеру. – Потом подашь мне лестницу, инструменты и черепицу.

Молча кивнув, Напьер взобрался на свое место и так ловко управился с лошадьми, что сиденье кучера оказалось прямо под карнизом портика.

– Если вы свернете себе шею, ваша светлость, надеюсь, меня в этом никто не обвинит, – пробурчал Напьер.

Эрик забрался наверх и встал на кучерское сиденье. Будь он проклят, если знал, что делает. Шею тут и впрямь можно свернуть. И он совершенно не понимал, почему это делает. Не понимал – и все-таки лез зачем-то на крышу. Но если он в семнадцать лет, после ночи, проведенной в борделе, сообразил, как привести себя в порядок, то уж с крышей как-нибудь справится. Во всяком случае, так ему казалось.