Затем развернула еще раз и еще, и вот, наконец, на кровати раскинулся чертеж, сделанный на нескольких соединенных вместе листах. То был чертеж Тейхилла, но только с заново отстроенным крылом на месте сгоревшего.

Девина внимательно рассматривала новые комнаты. В конце, рядом с садом, она увидела два больших помещения с пометками «Амбулатория» и «Лазарет».

– Ты сама объяснишь архитектору, как спланировать эти помещения и все это место. Кровати можно поставить на втором этаже или вот тут, если ты так решишь, – сказал Эрик. – Я прошу только об одном: позволь мне нанять докторов, чтобы ты не пыталась все делать самостоятельно.

– Да, конечно, там будут необходимы доктора. – Девина смотрела на чертеж, и на глаза ее наворачивались слезы. Ей бы потребовались многие годы – не меньше половины жизни, – чтобы добиться хотя бы части этого.

– И если ты… – Эрик помолчал. – Если ты твердо решила оставаться такой, какая есть, то умоляю: пойди мне навстречу и постарайся по возможности избегать опасностей.

Девина кивнула. Ей не придется постоянно заниматься лечением больных. Однако наверняка будут случаи, когда захочется. Но она постарается не подвергать себя опасности, насколько это будет возможно.

– Пожалуй, это самый лучший твой подарок, Эрик. – Девина снова сложила чертеж. – Чудесный план.

Он улыбнулся:

– А мне казалось, что лучшим был предыдущий.

– О, тот тоже был замечательный! – Девина приподняла подбородок и указала пальцем на ожерелье. – Они все изумительные.

Эрик наклонился и чмокнул жену в затылок.

– Но ни один из моих подарков не сравнится с тем, что ты даришь в постели, любимая.

Девина хихикнула:

– Я рада, что ты доволен, мой герцог.

Он обнял ее, затем перекатился на кровати, так что она оказалась сидящей у него на бедрах. Девина посмотрела на мужа сверху вниз, и ей очень понравился открывавшийся вид – широкая мускулистая грудь, сильные руки и узкая полоска волос, уходящая по животу вниз – туда, где она сейчас сидела.

Эрик посмотрел ей в глаза.

– И я не только доволен, дорогая. Я еще и счастлив. – Он помолчал. – Знаешь, я чувствовал твою печаль после того дня, как рассказал тебе про пожар и про Жаннет. Та старая история заставила тебя в чем-то разочароваться? Может, во мне?

Вновь ощутив ужасную пустоту в груди, Девина тяжело вздохнула и пробормотала:

– Нет, не в тебе. Дело вовсе не в тебе.

– Значит, в чем-то другом? – Эрик крепко сжал ее руки. – Лэнгфорд думает, что с моей стороны это было ошибкой. Ну… рассказывать тебе про пожар. И о ней. Он говорит, ты всегда будешь считать, что в моем сердце она навсегда останется моей первой, самой большой любовью.

Девина поморщилась:

– Полагаю, твоему приятелю лучше заниматься собственными делами, а не лезть в чужие.