Но это совершенно не походило на бухгалтерский гроссбух с финансовыми отчетами, который показал ей мистер Робертс. Это были личные записи.

– Я подумал о том, что нам рассказал тот старик шептун, и понял: если воровство и случилось, его наверняка занесли в журнал. – Эрик начал перелистывать страницы и где-то в середине нашел одну с загнутым уголком. – Вот смотри, эта запись…

Девина глянула туда, куда он указывал. Оказалось, что тогдашний управляющий писал про то воровство.

«Сегодня в дом вошел какой-то незнакомец и вынес оттуда несколько предметов в деревянном ящике. Утверждал, что он сын последнего барона. Поскольку у меня имелись основания поверить в то, что он говорил правду, я написал герцогу и спросил, хочет ли он лично передать эту информацию судье-магистрату или это должен сделать я».

– Затем вот это, десять дней спустя:

«Его светлость ответил, что мне не следует беспокоить магистрата, так как упомянутого мной вора наверняка давно и след простыл».

– Хотела бы я знать, что он имел в виду, когда писал, что у него имеются основания считать, будто тот человек говорил правду, – проговорила Девина. – Как ты думаешь, управляющий с ним разговаривал?"

"– Мы этого уже никогда не узнаем. Но ясно одно: по каким-то причинам тот управляющий решил, что сын барона не умер. Возможно, тогда еще были живы люди, знавшие, что именно случилось с сыном. Это, конечно, не такого рода доказательство, которое могло бы убедить судью-магистрата, но еще одно свидетельство того, что твой дед был прав, а значит – и ты тоже.

– Мне не нужно убеждать магистрата, только саму себя.

– И меня тоже. Точнее… тебе это требовалось раньше.

– А теперь ты убежден в моей правоте?

Эрик закрыл книгу и положил на пол.

– Теперь – да. – Он ненадолго задумался. – Я должен сказать тебе еще кое-что. Думаю, мой отец знал, кто был тот незнакомец. Знал, что это был сын последнего барона.

– Я не верю, что есть хоть что-то…

– Вот почему он не велел управляющему передавать эту информацию, – перебил Эрик. – А потом уволил Рутерфорда из дома, назначив ему преждевременную пенсию. Конюх знал, что из дома что-то забрали. И если твой дед утверждал, что у него имеются неопровержимые доказательства… разве ты не понимаешь, как все это выглядит?

Девина понимала, но постаралась высказаться так, чтобы не оскорбить отца Эрика и, пожав плечами, сказала:

– Точно мы этого не знаем. И не должны делать предположения. Но даже если так… Теперь это уже не имеет значения. – Она похлопала по книге. – А вот это имеет. Во всяком случае, для меня. Это тоже один из подарков? Если так – думаю, он самый лучший.

Эрик взял листок, который отложил в сторону, и сунул ей под нос.

– Есть и еще один. Смотри…

Она развернула лист.