В следующее мгновение Эрик понял, зачем она пришла. И его тело мгновенно отреагировало. Было ясно, что этой ночью никакого скандала не будет. Если, конечно, он опять ее не оскорбит…

Она остановилась прямо перед ним, и он пробормотал:

– Девина, вы должны…

– Должна что? – перебила она.

«Ты должна немедленно уйти», – мысленно приказал ей Эрик.

– Только не говори, чтобы я ушла. Мне потребовалось все мое мужество, чтобы прийти сюда.

– Но, Девина, вы уверены?.. – Герцог судорожно сглотнул. – Вы понимаете значение этого для вас, для вашего будущего?

Она молча кивнула, а Эрик произнес:

– Тогда сними одежду, чтобы я мог увидеть тебя всю.

Девина робко улыбнулась и сбросила шаль на пол. Затем начала возиться с пуговицами и ленточками на ночной рубашке.

– Я помогу. – Эрик шагнул к ней и мысленно воскликнул:

«Проклятье, так много пуговиц!»

Наконец, отступив на шаг, девушка скинула рубашку, и та упала к ее ногам. И она не сделала ни малейшей попытки прикрыться руками, не проявила ни малейшего смущения. Более того: лукаво улыбнувшись, сказала:

– А теперь ты. Чтобы все по-честному.

– Предполагается, что ты должна робеть и нервничать, а не требовать, чтобы я разделся, – в некотором смущении пробормотал Брентворт.

– Ты забыл, как много голых мужчин я уже видела, – опять улыбнулась Девина.

Ничего подобного он не забывал – просто никогда об этом не думал. Да, разумеется, сопровождая своего отца, она видела среди больных и мужчин тоже. Однако же…

Чуть помедлив, Эрик сбросил баньян. Девина же окинула его внимательным взглядом – с головы до пят. Он ожидал, что она сейчас велит ему повернуться, чтобы посмотреть на его шрам. Но она этого не сделала, и он привлек ее в свои объятия.

Впрочем, Брентворт прекрасно помнил: несмотря на всю свою храбрость, эта девушка совсем неопытна. И поэтому – никакого насилия, он будет сдерживать свои порывы.

Убедившись, что ему хватит самообладания, чтобы оставаться верным этой клятве, он приподнял голову девушки и поцеловал. И от первого же прикосновения к этим чудесным губам весь его внутренний ад вырвался на свободу.

Ураган – вот во что он ее втянул. Втянул мгновенно и полностью. И она не смогла бы владеть собой, даже если бы очень захотела.

Девина, будучи невинной, не была готова к той всепоглощающей страсти, что захлестнула ее, вошла в нее. Брентворт начал целовать ее осторожно, но очень скоро в поцелуях его стало ощущаться… что-то варварское. Более того, лаская ее, он не столько прикасался, сколько требовал безумия и страсти.