А могильный камень был не очень старый, хотя, конечно, не такой уж и новый. Просто более поздний. Скорее всего это была служанка. Вероятно, ее здесь похоронили, потому что она преданно служила хозяевам всю жизнь, а своей семьи у нее не было.

Девина повернула обратно, но тут вдруг увидела Брентворта, наблюдавшего за ней из-за деревьев. Немного помедлив, девушка направилась к нему.

– Здесь нет могилы сына Майкла Маккаллума, – сказала она.

– Судя по записям, он похоронен на приходском погосте.

– А может, стоит уже сегодня сходить на этот погост. – Они вошли в сад.

 – Церковь далеко отсюда? Если вы укажете направление, я пойду прямо сейчас.

– Вы собираетесь идти пешком? Это четыре весьма непростые мили. В одну сторону. Робертс отправил мою карету в гостиницу, но здесь наверняка имеется двуколка или фургон. Я прикажу запрячь и отвезу вас.

– Я и сама могу править двуколкой.

– Мы поедем вместе, Девина. Именно вы установили правило, чтобы мы вместе выясняли все необходимое, дабы ни один из нас не вводил в заблуждение другого.

– Думаете, я могу вам солгать?

– Разумеется, нет. Но вы ведь настояли на поездке со мной вовсе не потому, что не доверяли мне, не так ли?

Они вместе вернулись в дом и стали ждать двуколку.

– Фаэтон вряд ли можно назвать двуколкой. Ужасно неудобный экипаж. – Девина крепко вцепилась обеими руками в сиденье, чтобы не подпрыгивать на нем. Когда же она подпрыгивала, то оказывалась вплотную к Брентворту, который явно не собирался замедлять ход. – До чего непрактичный для деревни экипаж…

– Думаю, Робертс просто решил, что мне надо развлечься, – с усмешкой ответил Эрик. – Фаэтоном управлять гораздо забавней, чем двуколкой.

Он оглядывался на свою спутницу всякий раз, когда дорога это позволяла. Ее короткие светлые пряди подрагивали у щек, голубые глаза ярко сверкали, и было совершенно очевидно: несмотря на все свои жалобы, Девина получала от поездки огромное удовольствие. От резкого ветра щеки ее раскраснелись, и выглядела она сейчас просто прелестно, о чем и думал Эрик, то и дело на нее оглядываясь.

Само собой разумелось, что он привезет ее к приходской церкви. Не только потому, что ему требовалось услышать все, что услышит она, и увидеть все, что она увидит, но еще и потому, что ему нравилось ее общество.

Однако имелась и еще одна причина – возможно, сама важная. Если она начнет интересоваться событиями, связанными с пожаром, ее тотчас же следовало чем-то отвлечь. Брентворт не сомневался: о той ужасной ночи ходило множество слухов, причем часть из них могли быть достоверными.

Он бы предпочел, чтобы Девина совершенно ничего об этом не узнала. Ведь любой человек, услышав эту историю, мог усомниться в его порядочности.