Лучше бы не спрашивал! Лучше бы просто подхватил ее на руки, вынес за дверь, поднялся вверх по лестнице и…

Снова уткнувшись лицом в шею герцога, Девина спросила себя: «Почему бы и нет?» И действительно, ведь именно этого она хотела. Это она велела ему искать страсть. Так почему же ей нельзя?

– Да… наверное, – пробормотала Девина.

Брентворт перестал ласкать ее груди, и рука его скользнула на бедро.

– Наверное?.. – переспросил он и поцеловал ее в щеку. – Ты не уверена?

Девина чуть повернула голову, чтобы он смог поцеловать ее в губы, потом тихо ответила:

– Я должна испытать это хотя бы раз в жизни.

Она ожидала, что Брентворт тут же встанет, схватит ее за руку и потащит к двери, но он продолжал ласкать ее и целовать. Девина хотела, чтобы он снова прикоснулся к ее груди. Она едва не схватила его за руку, чтобы дать ему это понять.

– Ты еще девственница. – Последовал долгий выдох.

– А ты думал, что нет?

– Ты жила, не зная светских условностей, – продолжил герцог. – Так что, думаю…

– Это не имеет значения.

– Вряд ли. Джентльмены не губят невинных.

– Вздор. Я уверена, что они постоянно это делают.

– Только не я, – заявил Брентворт.

Девина выпрямилась и внимательно посмотрела на него. Было очевидно, что он говорил серьезно. Глаза его все еще пылали страстью, но Брентворт явно не собирался вести ее наверх – снова стал идеальным герцогом. Ну, почти идеальным…

– Черт бы вас побрал, ваша светлость, – пробурчала Девина. – Сначала распалили женщину, довели ее до такого состояния, что она… А потом не…

Ей в голову пришло сразу несколько самых скандальных слов, но среди них не было ни одного медицинского термина.

Спрыгнув с его коленей, Девина проговорила, указав на верхнюю часть его брюк:

– Давайте подождем немного, чтобы вы смогли привести себя в порядок. Я уверена, что вы не захотите выходить отсюда в таком виде. К счастью, женщины не так явственно выражают свое возбуждение.

– Вы так думаете? Жаль, здесь нет зеркала. – Герцог громко рассмеялся, затем привлек ее к себе и погладил по волосам. – Один из плюсов такой стрижки в том, что волосы не кажутся растрепанными даже после подобного неблагоразумия.

Девина судорожно сглотнула:

– Значит, я сразу же должна была сообщить вам о моей… неопытности?

– Неверное толкование – только моя вина. Я позволил себе поверить в то, во что хотел верить, поэтому мне можно и дальше считать себя мерзавцем.

– Нет, не мерзавцем. Даже не думайте такого. Ведь я… В общем, я была совсем не против, поэтому вы не должны называть себя мерзавцем."

"Девина подозревала, что проснувшаяся в ней женщина станет наслаждаться воспоминаниями о случившемся еще много месяцев.