…и вообще все это странно очень! Охранник второй раз на работу вышел и сразу какую-то бабу на «охраняемый объект» пустил! И он, Хохлов, нанимал его, собеседование проводил, важность задачи объяснял! Сто тысяч сперли, жалко, что не миллион! Была бы тебе наука, предприниматель чертов!..

— Слушай, Мить, — вдруг сказала Ольга. — А не про эти ли деньги Кузя все твердил, а?

— Про мои?! — поразился Хохлов. — Да нет, Оль, ты что?!

— Хорошо, тогда объясни мне, откуда у него деньги?!

— Да, может, он гонорар за статью получил, шестьсот долларов, вот тебе и деньги! Ты же знаешь, что такая сумма, по Кузиным понятиям, могла называться деньгами!

— Он ведь не сумасшедший! Странный, да, но все-таки не шизофреник и не даун! Вряд ли он стал бы рассказывать, что у него появились деньги для женитьбы, если бы речь шла о шестистах долларов!

— Оль, но еще глупее всем рассказывать про то, что у тебя появились бабки, если ты собираешься их украсть! Причем у друга!

— Митя, не бывает таких совпадений!

— Не знаю, — отрезал Хохлов.

 — Не знаю. Дай мне бутерброд с колбасой.

Она подумала немного, будто не сразу поняла, о чем он просит.

— Тебе с какой?

— Да все равно мне. Только побольше!

Ольга отрезала толстый ломоть черного хлеба и почти такой же толстый ломоть розовой «Докторской» колбасы и еще сверху пристроила унылый петрушечный листик — украсила — и сунула Хохлову.

— Сейчас будет кофе.

— Фа-во-фо, — с набитым ртом ответил тот, что означало «хорошо».

— Мить, а родственники у него есть? У Кузи? Может, с ними поговорить?

Хохлов пожал плечами.

Стройная схема расследования никак не выстраивалась, и он ненавидел себя за это. Нужно думать, принимать решения и отвечать за них, а он… не может.

Не получается у него!

Ему жалко Кузю, жалко своих денег, страшно за Димона, который вполне мог его убить, но если это так, значит…

…значит, весь мир устроен совсем по-другому. Не так, как это себе представлял Хохлов до того, как все случилось! Это значит, что все люди, даже самые близкие, на самом деле волки, и он просто не видит их оскаленных хищных пастей, прикрытых привычной овечьей шкуркой! Впрочем, у людей нет никакой овечьей шкурки, что за глупость! Они просто люди, и, вполне возможно, их испортил квартирный вопрос, но Хохлову всегда казалось, что к его окружению это не имеет отношения.

Они особенные. Они не такие, как все. Они точно знают, что нужно делать, чтобы крепко дружить, не предавать, не подличать!..

…значит, он ошибался?! Значит, он неадекватно оценивает мир вокруг?! Может, он душевнобольной?!

— Митя! О чем ты думаешь?.. Я у тебя в третий раз спрашиваю про Кузиных родственников!

Хохлов очнулся и посмотрел на Ольгу:

— Я не знаю никаких родственников. Знаю только брата, Максима. Помнишь его?

— Почти нет.