Кто остается?

— Никого не остается, — мрачно сказала Ольга. — Остается Димон, которому Кузя мешал жить и который дал ему в ухо!

— А помнишь, Димон ему на третьем курсе на картошке тоже в ухо дал? — вдруг спросил Хохлов. — Кузя чего-то разгулялся, мы тогда в деревню на дискотеку ходили, и стал к тебе приставать!

— Кузя? — не поверила Ольга. — Ко мне?

— Ну, не в прямом смысле, а в том, что, мол, все бабы глупее мужиков, и ни одна корова — он так тогда называл девчонок — ни фига не смыслит в матанализе! А ты отличница была! Неужели не помнишь?

— Нет, — светлея лицом, сказала Ольга, и Хохлов вдруг с облегчением понял, что она еще молодая, совсем молодая, просто у нее беда, и именно эту беду вместо ее лица он видел и ужасался.

 — Ты представляешь, совсем не помню.

— А Димон ему сразу в дыню!

Они помолчали, вспоминая.

— У Кузи и тогда денег не было, — Ольга улыбнулась. — Он у меня три рубля занял, когда на Восьмое марта Катьке-заразе гвоздики покупал. Да так с тех пор и не отдал.

Хохлов вдруг вспомнил:

— Подожди. Подожди, Оль. Лавровские мне сказали, что он все толковал про какие-то деньги! Ну, Кузя толковал!.

. И Родионовна мне говорила! Что у него теперь есть деньги и всякое такое! Он… вам ничего об этом не говорил, когда вчера приходил? И зачем он вообще приходил?!

Ольга вспоминала, даже лоб наморщила.

— Пожалуй… пожалуй, он говорил про деньги. Да, да, точно говорил! Он говорил до твоего прихода, что теперь у него есть деньги и он женится на Родионовне! Но мы как-то быстро с этой темы… съехали.

— А зачем он приходил?

— Не знаю. Просто так. Он часто приходит просто так, ему же совсем нечего делать по вечерам! Ни детей, никого… Ну вот, он приходит и изводит Димона.

Хохлов провел на листе длинную перпендикулярную линию и справа от линии написал: «Деньги неизвестного происхождения». И поставил знак вопроса.

Подумал и спросил:

— Может, он наследство получил? Как в кино?

Но эта мысль никуда не годилась именно потому, что была слишком похожа на кино, а киношные сценарии, как правило, радикально отличаются от настоящей жизни!..

— Мить, хочешь, я кофе тебе сварю?

Хохлов кивнул.

Можно и кофе, раз уж виски пить расхотелось.

Слово «деньги», написанное на бумаге, притягивало к себе, как магнит.

— А у меня из конторы деньги украли, — задумчиво сказал он в спину Ольге, которая гремела посудой, доставала чашки и маленький кофейничек. — Много.

Она обернулась, бросив кофейничек:

— Да ты что?!

— Ну да. Ночью меня вызвали в контору, сказали — грабеж. И знаешь, Оль, странно так!.. Никто не знал про эти деньги! Я их до банка в Москве просто не довез, в сейфе оставил.