Они пили чай так, как пили его всегда, и в то же время совсем по-другому, с каким-то новым и прекрасным чувством знания друг друга, еще не остывшие от пережитого, и печенье казалось самой вкусной штукой в мире, и в их сидении за столом было что-то от хохловской недавней фантазии — дети в школе, и у них есть полдня только друг для друга, и вся жизнь еще впереди, и любовь впереди, а в спальне стоит самая необыкновенная на свете кровать, и они сейчас пойдут и упадут в нее, и в их распоряжении будет бесконечность!..

— Хорошо, что ты приехал, — сказала Арина задумчиво. — Какой ты молодец, что приехал!

— Я вообще молодец, — согласился Хохлов. — А почему ты была с половником, когда открыла?

— А! Я думала, это соседка пришла.

— Она собиралась к тебе за половником?

— Нет, просто я хотела стукнуть ее по голове, — объяснила Родионовна, и Хохлов вытаращился на нее. — Мить, а ты правда меня любишь?

— Да.

— Ты уверен?

— Да.

— А ты потом меня не разлюбишь?

— Нет.

— И ты на мне женишься? И у нас будут дети?

— Тьфу на тебя, Родионовна! Женитьба шаг сурьезный! — сказал Хохлов в сердцах. — Что ты привязалась?!

— Я хочу знать.

— Ну, и узнаешь, только не приставай ко мне сейчас!

И он вылез из-за стола, и поднял ее с табуретки, и стал целовать сладкие от печенья губы, и быстренько развязал на ней халат, сгреб ее в охапку и прижал к себе.

— Что ты пристаешь, — сказал он прямо ей в губы, — когда у нас простаивает шикарная кровать с подушками?!

— Митя.

— Да.

Он гладил ее по спине и по шее, и по ногам, и вожделение проснулось окончательно, и с ним уже трудно было справляться, и в какой-то момент Хохлов засмеялся, потому что осознал, что с ним и не нужно справляться!

Зачем?!

Ледниковый период миновал! Динозавр Хохлов не вымер, а, наоборот, «приспособился», шагнул на новую эволюционную ступеньку, и на этой ступеньке ему больше ничего не нужно, у него все есть!

У него есть Родионовна — голая и прижавшаяся к нему, и в этом все дело.

Больше не нужно маяться от сознания, что приедешь домой, а там — Галчонок со своим вечным мобильником, или, еще хуже, с подругой Таней и разговорами о неведомом младенце.

Больше не нужно звонить, не зная, что именно сейчас придется говорить, потому что на вопрос «Как у тебя дела?» Галчонок имела обыкновение отвечать: «Никак», а на вопрос «Какие планы?» следовал ответ «Никаких». Хохлов всегда в таких случаях отчего-то терялся.

Больше не придется ложиться в постель с твердым намерением выполнить обязательную программу, а о произвольной речь вообще не идет, какая там произвольная!..

Больше он не будет думать дурацкие думы, о том, что все это ему не подходит, а где взять то, что подходит, — неизвестно.