Искра пережгла ниточку, все рухнуло, обвалилось и с грохотом покатилось к финалу, и тут они оба увидели, как близок ревущий водопад, над которым сияет радуга, а у подножия лежит весь мир, от самой далекой звезды до самой последней песчинки, и что этот мир огромен и прекрасен и весь принадлежит им, пусть только один миг, но принадлежит, весь целиком, и за обладание им можно отдать полжизни, и именно это и имелось в виду, когда затевалась вся история, название которой «любовь»!

Казалось, оттаявший динозавр в какой-то миг вдруг затрубил на весь свет о своей победе и о своем новом знании, а может, и не трубил, но победа была полной и окончательной.

Вскоре после победы динозавру пришлось передислоцироваться. Лежать вдвоем на диване оказалось невозможно, впрочем, и лежанием это трудно было назвать. Скорее, свисанием.

Они свисали некоторое время, потом зашевелились, задвигались и приняли более устойчивое положение.

Какое-то время они просто тяжело дышали, глядя прямо перед собой, а потом повернули головы и взглянули друг на друга.

— Я только одного не понял, — сказал Хохлов после некоторого молчания, — где ты успела так развратиться?.. Меня же не было в твоей жизни!

— Я развратилась только что, — объявила Арина. — На твоих глазах. И я очень хочу пить.

Тут они проворно поднялись с дивана и одновременно ринулись в сторону кухни.

— Я тебе принесу! — сказал Хохлов.

— Лежи, я сама налью, — сказала Родионовна.

И они опять посмотрели друг на друга.

Бенгальский огонь потерял свою силу и теперь лишь тихонько и приятно шипел внутри, и Арина, взглянув на Хохлова, вдруг осознала, как он выглядит и что именно на нем осталось из одежды. Она сама выглядела ничуть не лучше, и, только что развратившаяся Арина ахнула и изменила маршрут. Не добежав до кухни, она свернула в ванную, натянула шелковый халат, который когда-то был розовым, а потом приобрел неопределенно бежевый оттенок, кинулась на кухню и бросилась Хохлову на шею.

Он пил воду из бутылки и немного пролил, когда она бросилась на него.

— Хочешь?

Она взяла у него бутылку, закинула голову и тоже стала жадно пить. Хохлов смотрел, как двигается ее горло.

— После секса всегда сушняк? — осведомилась она, оторвавшись от бутылки, и снова стала пить. Хохлов все любовался ею.

— Хочешь, я тебя покормлю? — спросила она, напившись вволю. — Ты же небось голодный приехал! Я сейчас могу быстренько…

— Ты сказала, что у тебя ничего нет, — возразил Хохлов.

Незастегнутые джинсы все время уезжали с задницы и, чтобы не придерживать их рукой, он сел на табуретку и поставил Родионовну между собственных коленей.