Она ничего не понимала. То есть она совершенно искренне ничего не понимала, он видел это абсолютно точно. Надо же быть такой идиоткой!..

— Ну?

— Что — ну?

— Мне можно войти? — И он показал жухлыми гвоздичками на дверь.

— Ах да! — спохватилась Родионовна. — Просто я думала, что это соседка… А ты… проходи… Проходи, Митя!

И он прошел. Она вошла за ним, закрыла дверь и естественным движением сунула половник на полочку под зеркалом, как будто там ему было самое место.

После этого она покосилась на него, растерянно потерла щеки и спросила:

— А ты… чего приехал?

Хохлов стащил ботинки и подал ей букетик.

— Это тебе. Только они, наверное, замерзли. Хотя баба, которая их продавала, сказала, что в тепле отойдут. Но я бы ей не очень верил, потому что она была совершенно пьяная."

"— Спасибо, — растерянно сказала Арина и приняла гвоздички. — Холодно на улице?

— Ужас.

Цветы были сморщенные и почерневшие по краям.

— Сейчас я найду вазу, поставлю их и сварю тебе кофе. У меня совершенно нет еды, потому что я думала, что успею в магазин, и мы уехали, а потом… Сейчас, я только цветы поставлю…

— Выкинь их в помойку, — посоветовал Хохлов, взял ее за щеки и поцеловал глубоко и бестрепетно, и еще сильно, и страстно, и горячо, несмотря на холодные с мороза губы, и еще как-то очень уверенно и вкусно.

— Это все неправильно, — сказал он потом. — Давай сначала.

— Что?

— Все. Давай сначала все.

Арина обнимала его, и целлофановый пакетик от гвоздик шуршал по его свитеру, и Хохлов повернулся, вынул пакет у нее из рук и аккуратно пристроил рядом с половником.

Она смотрела на него, и он видел, как у нее расширяются зрачки.

— Все дело в том, что ты старый друг, — сказал он приглушенно.

— Я друг, — согласилась она. — Конечно, не очень старый, но уже пожилой.

— Вот именно.

И он опять поцеловал ее. Гвоздички теперь не мешали, и она обнимала его изо всех сил.

— Я думала, все кончилось.

— Что ты, — удивился он. — Еще ничего не начиналось. То есть началось, но… как-то не так, как мне хотелось.

— Это из-за меня, да? — спросила она и потерлась о него носом. — Я все испортила, да?

— Ты испортила мне жизнь, — пожаловался Хохлов. — Давно. Когда собралась замуж за Кузю. Или еще немного раньше, когда твоя бабушка пекла лепешки, а я тебя учил… постой, чему я тебя здесь учил? Теории вероятностей?

— Теории функции комплексного переменного.

— Точно, — подтвердил Хохлов с удовольствием, будто она сказала ему что-то очень приятное. — Точно. Так и есть.

Он прижимал Арину к себе, гладил по спине, и ей казалось, что его большая рука обнимает ее всю, словно он держит ее на ладони, закрывая со всех сторон, и это было странное чувство.