— Давай-давай! Прыгай в ванну!

Собака подошла и осторожно понюхала край белой огромной чаши. Ванна ей нисколечко не понравилась.

— Тяпа, надо мыться, ну!

Та повернула башку и посмотрела на Арину.

Ты точно уверена, что надо? Или, может, как-нибудь… без этого белого, непонятного, да еще с водой, обойдемся?

— Никак! — развела руками Арина. — Ты воняешь, чешешься, с тебя блохи скачут на детей, а ты в приличном доме! Давай. Полезай.

И тут произошло движение, что-то неторопливо взметнулось, как будто слон встал на задние ноги, раздался плеск, и стена воды выплеснулась Арине на ноги.

Тяпа стояла в ванне и смотрела вопросительно.

— Черт побери!!!

Залило пол, и маленький рубчатый коврик с рисунком лилии, и еще тапки какие-то стояли в углу, их залило тоже. Арина заметалась в поисках тряпки, нашла, кинула ее на пол, но тряпка не могла собрать всю воду, которую выплеснула могучая туша.

— Ну ты даешь, — говорила Арина, ползая по полу и поминутно выжимая тряпку в унитаз, — ты же большая девочка, что ж ты так сигаешь! Надо было осторожненько, медленно!

Собрав воду «начерно», она расстелила на полу выжатую тряпку и приступила к основной работе.

Она полила из душа Тяпу и намылила ее «мужским от перхоти». Собака фыркала и мотала башкой.

— Терпи, терпи, — уговаривала ее Арина. — Что теперь делать? Зато вонять не будешь, и блох меньше станет.

Мыть в ванне такую собаку было все равно что мыть мамонта. Пена летела в разные стороны, вода тоже все время лилась не туда, куда нужно, Арина была мокрая с ног до головы. Вода, которая текла с собаки, была совершенно черной, словно та долго жила на скотном дворе в куче навоза. Воняло мокрой шерстью и улицей.

Ужасная работа.

Просто конец света. Не иначе придется делать Хохлову ремонт за свой счет!

После третьего намыливания вода потекла почти прозрачная, и Арина решила, что с них обеих хватит.

Она выключила душ, взяла полотенце и стала быстро промокать собачью спину, чтобы Тяпа не успела отряхнуться как следует. Если успеет — тогда точно ремонт неизбежен. Но уже не только в ванной, а еще и в коридоре! Следом за полотенцем потянулся лифчик, но в пылу работы Арина этого не заметила и обнаружила лифчик плавающим в ванне, в хлопьях грязной мыльной пены и собачьей шерсти.

— Черт побери!"

"Она выудила бюстгальтер, кинула его в раковину и продолжала вытирать собаку, но полотенце намокло и уже ничего не впитывало.

— Постой, — тяжело дыша, попросила Арина Тяпу. — Я сейчас еще одно принесу!

Ей уже было стыдно, что она устроила такой разор и разгром из такого простого дела, и страшно, что скажет Хохлов.

Она выскочила из ванной, а когда вернулась с полотенцем, довольная и счастливая, Тяпа лежала на своей подстилке, а стены, зеркало, вешалка и, кажется, даже потолок были залиты водой.