Их проверить будет сложнее, практически невозможно, поэтому придется ждать — может кто-нибудь будет выходить и получится заглянуть внутрь.

Вдоль боковой стены располагались четыре перегороженные ниши, три из которых были плотно прикрыты тяжелыми коричневыми шторами.

— Эй! — вдруг раздалось неподалеку. — Трис! Ты ли это, дружище?

Я увидела, как Кошель поджал губы. Продолжая сидеть, не оборачиваясь, словно не слыша.

— Да брось, я твой голос узнаю из тысячи! Я ж искры себе удачные зажег, слухачом сижу при отряде, — не унимался неизвестный мужчина. Он подскочил из-за соседнего столика, где до этого сидел над кружкой, надвинув шляпу на нос.

Зато сейчас сорвал ее и, убирая со лба упавшие грязные пряди, нависал у Кошеля за плечом, заглядывая сбоку и недоуменно хмурясь. — Все думали, что ты того, скопытился вместе с Псами Запада … Ракхотова задница, парень, что это с тобой? Где твои волосы? Да ты на себя не похож. Никогда бы не поверил, что нашего красавчика-аристократа так жизнь изуродует!

Говорил он быстро, перемежая фразы отрывистыми фыркающими смешками. И от шляпы, которую держал в вытянутой руке слишком близко от меня, несло кислым неприятным запахом.

Бьюсь об заклад, с девушками ему не везет.

Я не отшатнулась, но с трудом контролировала желание отодвинуться как можно дальше. Получается они знают друг друга? Недаром Тристан удивительно уверенно чувствовал себя внутри заведения. Похоже, он посчитал себя совершенно неузнаваемым или не ожидал здесь увидеть кого-то из прошлого.

— Слушай, я сейчас занят, — не выдержал он. — Общаюсь с заказчиками.

— Но потом-то мы… поболтаем? — многозначительно протянул мужчина. — Столько лет не виделись.

Надо размочить по правилам, — он снова хохотнул. Вместе со смешком из его рта вылетали брызги, словно он пытался говорить с водой во рту.

— Потом пообщаемся, — надавил голосом Тристан. — Я даже выпивку поставлю. А сейчас иди к себе, будь добр. Если уж начал вспоминать правила, напоминаю — во время переговоров с клиентами подходить нельзя.

Незнакомец скривился, но дальше не настаивал. Сообщил, что подождет у стойки, цепко осмотрел нашу молчаливую компанию и пошел куда-то в зал, снова нахлобучивая серую мятую шляпу.

Пушка некоторое время смотрел ему вслед.

И спросил, когда неизвестный окончательно исчез в толпе.

— Нам пора смываться? Денег ему должен?

Именно такой вопрос хотелось задать и мне. Буквально с языка снял. «Узнавание» Кошеля отдавало какими-то старыми неприятностями, неактивными, но от этого не менее опасными.

— Ничего не должен, — он с досадой потер лысую голову. — Просто старые знакомые, времен глупой юности и неуемной жажды приключений. Когда-то я сбежал из дома, чтобы доказать, насколько самостоятелен.