Иногда, конечно, взбрыки бывают — вон Кошель про трактир рассказывал, зато потом ты себя под контроль берешь и годами ровный как камень.

Они подошли к дверям в королевские покои Его Величества Эдгардо Кондегро и остановились метрах в трех от шеренги молчаливых стражников. Ближайший ко входу трижды стукнул эфесом меча по механическому рычажку в косяке. И снова замер в идеальном покое, даже перо на каске не дрожало.

— Как камень? Между прочим, я — веселый по сути. И если даю себе волю — даже авантюрен, — с нажимом ответил Ульрих. — И та, кто говорит, что во мне нет огня, должна убедиться в обратном.

Внезапно он поднял руку и расстегнул две пуговицы у воротника парадного камзола. Подумал и пальцем растянул шейный платок.

— Смотрю на тебя… и что-то у меня плохие предчувствия. Даже под лопаткой зачесалось, — осторожно заметил Малой. — Может ну его, этот огонь? Ты не мальчик уже, зачем скакать? Нормальные к тебе сами прибегут. А ненормальные пусть… — Седьмой сын плодовитого барона из дальних западных земель неожиданно осекся, встретив сверкнувший магией взгляд своего лорда. — Эм… пусть тоже прибегут, я же не против.

Насчет цветов он донимал своего лорда уже вторые сутки, с тех пор как узнал о «подарках». И в глубине души никак не мог состыковать хладнокровного друга и командира с романтичным образом дарителя какой-то жутко дорогой и недолговечной хрени.

Объяснения Скалы, что такие традиции приняты в роду, ясности не добавили. Особенно, когда Малой узнал КОМУ именно дарят розы. Девице, в которой нежности и хрупкости примерно как в новенькой наковальне. Нет… меньше. Большой вопрос — понюхала ли она подарок вообще и не выкинула ли сразу.

Мягко открылись створки дверей.

— Лорд Форсмот, Его Величество ждет вас.

Склонившийся в учтивом поклоне лакей протянул руку, чтобы принять меч, и тут же убрал ее за спину. На поясе Скалы не висело даже кинжала. Ну не любил Ульрих отдавать кому-то оружие, даже церемониальное. Не то, чтобы он отличался привязанностью к железу, обычно этим грешили мечники без звезд. Но как любой военный он уважал «последний аргумент». Тот самый, который приходит на выручку, когда иссякает магия и гаснут все искры, когда пальцы уже не складываются в знаки, а каналы выжжены дотла. Вот тогда добротное холодное железо спасет жизнь.

И отдавать свой меч лакею рука не поднималась. Поэтому даже на официальный вызов Форсмот пришел не в мундире, да еще и безоружным.

— Ты как всегда точен, — довольно сказал Эдгардо, поднимая голову и снимая тяжелые окуляры для работы с артефактами."