Это вра-а-аки!

В конце коридора мыкался Лева Кремер и, как только Лиля посмотрела в его сторону, взревел, что прислан супругой Таней «за девочками», стол давно накрыт, водка греется – фельдшер Щупакин еще в восемьдесят втором году утверждал, что водка только теплой и хороша – а мясо, наоборот, стынет.

Лиля медлила, понимая, что ведет себя не слишком прилично, но Преображенцев все никак не мог оторваться от Литвиненко, а она должна его дождаться!

– Лиль, ну чего? Поедем? Там водка, слышишь, закипит скоро! И мне поговорить с тобой надо. Про Москву, столицу нашей Родины. Знаешь такой город?

– Да, Юль, сейчас.

Едва не свалив вешалку, она стащила с крючка юкагирскую кухлянку, напялила ее и решительно прошагала к директорскому кабинету. Ей казалось, что за ней наблюдает вся радиостанция и вся радиостанция понимает, что она пристает к диджею Преображенцеву.

– Олег.

Он оглянулся.

– Я уезжаю с Левой. И Юлька со мной.

Он кивнул.

Лиля стиснула костяную пуговицу. Пальцам стало больно, даже отдалось куда-то в локоть!

Ну, и достаточно, пожалуй.

Она заговорила оживленно и громко сразу со всеми, зачем-то расцеловалась с Шаховым, который порывался их провожать, велела передавать Алене Долинской привет, когда та выйдет из эфира, и все хлопотала и щебетала, покуда Юлька не утащила ее на лестницу за расшитый камушками и бусинками рукав кухлянки.

– Ты че, Молчанова? – Юлька крепко взяла Лилю под руку. – Ума лишилась? Ты чего так стараешься-то? Дался он тебе!

Лиля глубоко вздохнула.

Как объяснить? И что именно она станет объяснять? Как и куда все это можно уложить: другую планету под названием Чукотка, инопланетный разум, проникший в ее сознание и завладевший им, тысячу километров пути, радиоприемник в землянке, который вдруг заработал!.

Или надежды нет?..

На Таниной кухне оказалось полно народу – соседи пришли хлопнуть по стопке за чудесное спасение. И Лариса из детской библиотеки здесь была, и Марья Власьевна, не говорившая ни слова, но смотревшая на Лилю с неприязнью. Лилю смущал и беспокоил ее взгляд. Девчонка с нижнего этажа, помогавшая во время потопа, таращилась на Лилю, открыв рот, а потом спросила со сладким ужасом, правда ли, что ее пытались задушить, мать велела дочери отстать, а Лиле объяснила, что та детективы уж больно любит – ни одного не пропустит!

Все сидели вокруг стола тесно, плечом к плечу, Таня передавала по цепочке тарелки с олениной, а еще были котлеты величиной с ладонь, густой суп, называвшийся странным словом «шулемка», большое блюдо строганины – рядом горкой насыпана крупная соль и черный перец.

Лиля жадно ела – оказалось, что она очень голодна, просто ужасно, а Танина стряпня была так вкусна! Никогда и нигде Лиля не ела ничего подобного.