– Да не в этом дело, Лиль! – возразил полковник с досадой. – Дело в том, что, выходит, тебя им надо здесь зачем-то задержать."

"– Но если бы я в тундре замерзла, я бы и так никуда не полетела.

– Есть логика, – согласился Багратионов. – То есть получается, что, наоборот, нет!

– Что могли искать в твоей сумке?

– А в вещах? – встряла Юлька. – Я так понимаю, вещи все разрезали и разорвали, да? Этот человек предполагал, что ты прячешь что-то ценное в одежде. В сумке нет, в комнате нет. Значит, носишь с собой. Типа за корсажем! Что это может быть?

– Понятия не имею, – призналась Лиля.

– Ну, ладно, Молчанова, давай соображай уже! А то из карабина стрелять научишься, а думать разучишься!

– Да я правда не знаю!

– И при чем тут Вуквукай? – опять вступил полковник. – С него все началось-то, айфон мне в руку!.. И кто на радио звонил? Охоту объявлял?

– Охоты никакой нет, – перебил Преображенцев. – Нутэвэкэт так сказал. Никто из тундры не охотится на городскую женщину.

– Зачем тогда звонили? Брехали про охоту?

– Пугали? – предположила Лиля.

– Кого пугали-то? Нас, выходит дело, пугали! Ты-то ничего про охоту знать не можешь, про нее только местные в курсе.

Преображенцев почти все время молчал и думал, но как-то рывками, то и дело сворачивая в сторону медвежьей шкуры, звуков и запахов, которые он чуял своим луораветланским чутьем, ждал и предвкушал их, потом, спохватившись, поворачивал упряжку, и следующий рывок был уже в область инопланетных цивилизаций, скоротечности времени, странных и невероятных перемен, случившихся с ним в последнее время, а думать следовало не об этом, никак не об этом!

Нужно думать, с чего все началось, прав Сан Саныч.

С убийства охотника Вуквукая? С их общих игривых эфиров и придуманных детективов? С чего?

– Надо узнать, кто и куда на метеорологическом вездеходе ходил, – сказал он, чувствуя Лилино присутствие рядом.

– Про свои я в полном курсе. Но на всякий случай, конечно, надо.

– Сумку могли утащить только те, кто был в тот день на радиостанции. Надо у Богданыча список взять, посмотреть, кто входил-уходил.

– Он своих-то с постоянными пропусками небось не записывает?

Преображенцев покачал головой – нет, не записывает.

– То-то и оно.

Олег поднялся со шкуры – Лиля проводила его глазами. Как он встает, скрестив ноги?

– Нам ехать пора. Если ты на самом деле хочешь в эфир.

– Хочу.

– Молчанова, я с тобой, – сказала Юлька.

Преображенцев собрал со стола чашки и понес на кухню.

– Злодей наш, кем бы он ни был, все равно должен закончить начатое. Лиля жива. Мы не знаем, нашел он, чего искал, или нет. Если нет, он продолжит поиски.

– И что это значит? – спросила Лиля.

– Охранять тебя надо, вот что это значит, – сказал полковник озабоченно.