Его окружили члены болгарской команды, и все удручённо качали головами. Неподалёку, под золотым дождём, рассыпаемым лепреконами, танцевали счастливые ирландцы. С трибун махали флагами, отовсюду звучал ирландский гимн; вейлы снова становились красавицами, пусть и очень тоскливыми и печальными.

— Што ше, мы срашалишь храбро, — произнёс мрачный голос за спиной у Гарри.

Он оглянулся — это высказался болгарский министр магии.

— Так вы говорите по-английски! — возмутился Фудж. — И зачем же вы весь день заставляли меня кривляться?!

— Што ше, это было ошень сабавно, — пожал плечами болгарский министр.

— И сейчас, когда ирландская команда облетает круг почёта в сопровождении группы поддержки, в Высшую ложу вносят КУБОК МИРА!!! — загрохотал Шульман."

"Гарри вдруг ослеп — Высшая ложа волшебным образом озарилась ослепительным белым светом. Теперь зрители видели, что происходит внутри. Сощурившись, Гарри заметил, как в ложу пыхтя поднялись два колдуна — они притащили ящик с золотым кубком. Колдуны протянули кубок Корнелиусу Фуджу, всё ещё оскорблённому тем, что его безо всякой необходимости вынудили целый день пользоваться языком жестов.

— Давайте как следует поприветствуем наших доблестных проигравших — сборную Болгарии! — прокричал Шульман.

С лестницы в ложу вошли семь побеждённых болгарских игроков. Зрители одобрительно аплодировали; Гарри видел, как на трибунах засверкали многие тысячи омниокулярных линз.

Один за другим болгары проходили между рядами в ложе и обменивались рукопожатием сначала со своим министром, а затем с Фуджем; Шульман выкрикивал их имена. Крум, последний в строю, выглядел ужасно.

Чёрные глаза грозно блистали на окровавленном лице. Он всё ещё держал в руке Проныру. У Гарри создалось впечатление, что на земле Крум не так ловок. У него была утиная походка, и он сильно сутулился. Зато, когда объявили его имя, стадион чуть не взорвался от рукоплесканий.

Затем вошла команда Ирландии. Эйдана Линча поддерживали Моран и Коннолли; второй удар, похоже, оглушил беднягу, и глаза у него странно остекленели. Тем не менее он счастливо заулыбался, когда Трой и Квигли подняли кубок и трибуны разразились одобрительным грохотом.

У Гарри от аплодисментов уже онемели руки.

Наконец, когда ирландцы удалились, чтобы проделать на мётлах ещё один круг почёта (Эйдан Линч сидел позади Коннолли, крепко уцепившись за его талию и улыбаясь довольно бессмысленно), Шульман направил палочку себе на горло и пробормотал: «Квайетус».

— Об этом матче будут вспоминать годами, — хрипло выговорил он, — такой неожиданный поворот... жалко, что быстро закончилось... ах да... да, я вам должен...