Они должны были достаться Седрику.

То, с чем он так старательно боролся с той минуты, когда всё закончилось, грозило взять верх. В уголках глаз горячо защипало. Он моргнул и уставился в потолок.

— Ты ни в чём не виноват, Гарри, — прошептала миссис Уизли.

— Это я предложил ему взять Приз вместе, — сказал Гарри.

Теперь жгло и в горле. Рону что, трудно отвернуться?

Миссис Уизли поставила зелье на тумбочку и обняла Гарри. Его никогда не обнимали так по-матерински. Она прижала его к себе, и события этой ночи внезапно обрушились на него всей тяжестью. Мамино лицо, папин голос, мёртвый Седрик... всё закружилось перед глазами... он больше не мог этого вынести... его лицо исказилось от усилий сдержать рвущийся наружу горестный крик...

Раздался громкий шлепок. Миссис Уизли и Гарри отпрянули друг от друга. Гермиона стояла у окна, что-то крепко сжимая в кулаке.

— Извините, — прошептала она.

— Допей зелье, Гарри, — поспешно велела миссис Уизли, рукой утирая слёзы.

Гарри выпил залпом. Подействовало незамедлительно. Тяжёлыми, необоримыми волнами нахлынуло глубокое забытьё, он откинулся на подушки и больше ни о чём не думал.

Глава тридцать седьмая. Начало

Даже месяц спустя вспоминая эти дни, Гарри удивлялся, до чего плохо их помнит. Видимо, он столько пережил, что больше в него не вмещалось. Но то, что сохранилось в памяти, причиняло жестокую боль. Ужаснее всего была, пожалуй, встреча с родителями Седрика наутро."

"Они ни в чём не винили Гарри, наоборот, благодарили за то, что вернул им тело сына. Мистер Диггори почти весь разговор проплакал. Горе миссис Диггори было так велико, что иссушило все слёзы.

— Значит, он почти не страдал, — сказала она, выслушав, как погиб её сын. — И потом, Амос... он ведь как раз выиграл Турнир. Наверное, умер счастливым...

Когда они уже уходили, она посмотрела на Гарри и проговорила:

— Ты теперь будь очень осторожен.

Гарри схватил с тумбочки кошель с деньгами.

— Возьмите, пожалуйста, — неловко забормотал он. — Это должно было достаться Седрику, он туда первым добрался, возьмите...

Но она отшатнулась:

— Что ты, что ты, милый, это твоё, мы не можем... оставь у себя.

На следующий вечер Гарри возвратился в гриффиндорскую башню. От Рона с Гермионой он узнал, что за завтраком Думбльдор попросил всю школу оставить Гарри в покое, не задавать ему вопросов и не выпытывать, что случилось в лабиринте. Гарри заметил, что большинство ребят обходят его стороной и прячут глаза. Некоторые шептались, прикрывая рты ладошками. Видимо, многие поверили Рите Вритер, что он ненормален и оттого опасен. Возможно, у кого-то имелись свои соображения об обстоятельствах гибели Седрика. Но Гарри это не волновало.