Все уже вышли из класса, кроме Гарри и Рона, который с остервенением молотил палочкой о стол:

— Дурацкая — бесполезная — никчёмная…

— Напиши домой, попроси, чтобы прислали другую, — предложил Гарри, когда палочка выдала залп оглушительных хлопушечных выстрелов.

— Ага, конечно, — и нарваться на ещё один вопиллер, — фыркнул Рон, засовывая шипящую палочку в рюкзак. — «Сам виноват, что палочка сломалась...»

Они пошли обедать, и настроение у Рона отнюдь не улучшилось, когда Гермиона предъявила им целую пригоршню идеальных жетонов, произведённых ею на превращениях."

"— А что у нас после обеда? — спросил Гарри, торопясь сменить тему.

— Защита от сил зла, — тут же ответила Гермиона.

— А зачем, интересно, — осведомился Рон, выхватив у неё листок с расписанием, — ты нарисовала сердечки вокруг всех Чаруальдовых уроков?

Гермиона отобрала расписание и ужасно покраснела.

Пообедав, они вышли на двор под пасмурные небеса. Гермиона села на каменную ступеньку и, не теряя времени, снова зарылась носом в «Вояж с вампиром». Гарри с Роном разговорились о квидише. Через некоторое время Гарри почувствовал, что за ним пристально наблюдают. Оглядевшись, он заметил того самого мальчугана с мышастыми волосами, которого видел на Распределении. Мальчик смотрел на Гарри как завороженный. В руках он сжимал нечто весьма похожее на обыкновенный мугловый фотоаппарат. Поняв, что Гарри его заметил, мальчик мучительно покраснел.

— Как жизнь, Гарри? Я… меня зовут Колин Криви, — задыхаясь, пролепетал он и осторожно шагнул ближе. — Я тоже в «Гриффиндоре». А можно я… можно мне… ничего, если я тебя сфотографирую? — И он с надеждой поднял фотоаппарат повыше.

— Сфотографируешь? — переспросил Гарри.

— Как доказательство, что я с тобой правда встречался, — с жаром пояснил Колин и подошёл ещё ближе. — Я про тебя знаю всё-всё-всё. Мне все всё рассказали. И как ты уцелел, когда Сам-Знаешь-Кто пытался тебя убить, и как он исчез, и всё остальное, и про твой шрам-молнию (он упёрся взглядом в чёлку Гарри), а ещё один мальчик из нашего класса сказал, есть такое зелье, если в нём проявить пленку, человек на фотографии будет двигаться! — Колин судорожно перевёл дух и в экстазе продолжал: — Здесь так здорово, да? Я раньше, до письма из «Хогварца», и не догадывался, что все эти странные штуки, которые я делаю, — колдовство. Мой папа — молочник, он тоже никак не верил. И я всё время фотографирую, чтобы послать ему побольше снимков. Классно было бы, если б у меня была твоя фотография, — он с мольбой посмотрел на Гарри, — и, может, твой друг снимет нас вдвоём? А ты потом подпишешь, хорошо?

— Подпишешь? Уже раздаешь автографы, Поттер?

Громкий и язвительный голос Драко Малфоя разнёсся по двору.