Женщина жалась к мужчине, он обнимал ее за плечи. Оба потрясенно смотрели в землю.

– В хате взяли, – пояснил Синица, блеснув прокуренными зубами. – Просто зашли поздороваться, молочка попить, все такое. Мужик какой-то из дома выскочил, к сараям дернул, только его и видели. Вот эти одуванчики в хате остались, забрали мы их на всякий случай. Они кричали: «Сережа, убегай!», как-то так.

– Понятно, пригрели гаденыша. Родственник, наверное. – Он вразвалку подошел к пенсионерам.

Они смотрели на него со страхом. Мужчина пытался задвинуть женщину себе за спину.

Касьян жег их взглядом, как судья самого сурового трибунала.

Это ни с чем не сравнимое чувство, когда ты решаешь судьбы людей. Экстаз, адреналин, ощущение того, что именно ты повелитель!

– Так-так, – сказал он. – И кого это мы вскормили в своем доме, любезные? Сын, племянник, сват, брат? Якшаемся с врагами?

– Послушайте, мы с женой тут ни при чем, – проговорил мужчина. – Это дальний родственник. Мы его почти не знаем.

– Заврались, любезный, – торжествующе констатировал Касьян и побагровел. – По-украински говори! Ты в какой стране живешь, падла?

– Простите.

 – Мужчина растерялся. – Я плохо говорю по-украински. Мы всю жизнь на русском…

Снова бешенство хлынуло из всех отверстий. Приютили чужеземцев, пустили их на свою землю, дали им кров, работу! А они нож тебе в спину втыкают, землю отнимают, карателем называют!

Ладно, пусть так. Да, он каратель, в лучшем смысле этого слова!

Снова пошла в ход «беретта». Касьян стрелял по рукам и ногам, когда мужчина упал, истекая кровью, с наслаждением пальнул в голову. Плевать, что подумают окружающие. Он чистильщик!

Вышли на крыльцо Олесь Гунча и Денис Клычко, который снова снимал кино.

Да по хрену!

Женщина упала на грудь покойного мужа, зарыдала, забилась в судорогах. Ох уж эти бабы со своими вечными истериками! Он выстрелил ей в затылок, деловито сменил обойму.

Люди во дворе притихли, лишились дара речи. Даже солдаты смотрели на него как-то озадаченно.

– Чего уставились, кретины? – взорвался Гныш. – Расстрелять всех! Неужто мне это за вас делать?!

– Касьян, а может, хватит? – неуверенно пробормотал полноватый сержант Дьяченко. – Вроде эти людишки не особо замечены в предательстве.

– Замечены! – отрезал он. – Мною лично! Всех в расход! Да быстрее, некогда нам!

Вдруг застучала в стороне скорострельная пушка. Било орудие БМД, ушедшей на восточную окраину села. Словно дирижер взмахнул палочкой, и разгорелась суматошная пальба на востоке, на севере, вроде бы совсем рядом.

Послышалось рычание. От околицы возвращалась та самая машина. Она катила по единственной сельской улице. Рядом с ней бежали солдаты третьего отделения. Они махали руками, рвали глотки.