Он отшвырнул от себя тело.

Женщина вдруг испустила душераздирающий рев и бросилась на него, сверкая глазами. Фурия из дурдома! Она выхватила канцелярский нож из стакана с карандашами, выпустила лезвие, пока замахивалась.

Касьян реально испугался, дернулся, отпрыгнул. Лезвие рассекло воздух. Он схватил женщину за волосы, сильно дернул. Она завизжала сиреной, выпустила нож.

Гныш был в ярости. Подчиненные стали свидетелями его мимолетного страха. Ничего, эту запись можно удалить.

Он хлестнул женщину по щеке, опять схватил за волосы, развернул и пару раз ударил лбом о столешницу.

Но товарищ Курехина, или как ее там, оказалась живучей, извивалась, норовила вцепиться зубами в запястье. Он расставил ноги, чтобы тверже стоять на земле, выхватил нож из чехла на боку и резко провел по горлу жертвы. Кровяной фонтан окатил столешницу.

Женщина захрипела, закашлялась, ее затрясло, как стиральную машинку. Она повалилась ничком, забилась в агонии.

Касьян резко повернулся. В комнате остались только его подчиненные. На всякий случай они отступили. В глазах Олеся Гунчи мелькнул испуг. Клычко продолжал машинально снимать документальный фильм.

– Убери телефон! – проорал Гныш, и Клычко быстро сунул аппарат в карман.

Касьян бросился из комнаты, оттолкнул зазевавшегося Пилипейко, быстро пересек короткий коридор, вывалился на крыльцо.

Снова пошел снежок. Он медленно падал крупными, действительно новогодними хлопьями."

"Во дворе поселковой администрации толпились люди, согнанные сюда солдатами. Кто такие? Местные сепаратисты?

Двое бойцов его отделения окучивали прикладами какого-то парня. Тот ругался матерными словами, отказывался вставать на колени. Треснула височная кость от сильного удара.

Он плюхнулся на пятую точку, тупо смотрел перед собой. Из раскроенного черепа на свежий снег вытекала темная струйка.

Мужик, засунутый в бочку, уже затих, не подавал признаков жизни. Касьян глумливо усмехнулся, пихнул стволом «беретты» торчащую ногу. Мужчина застонал. Процесс погружения в бочку наверняка сопровождался рядом переломов.

– Ты кто? В администрации трудишься? – спросил Гныш.

– Да, я вахтер. По ночам сторожем подрабатываю.

– Значит, вражеский пособник, – сделал нехитрое умозаключение Касьян и выстрелил мужчине в голову.

Уничтожать надо эту кацапскую гниль! Повстанцы УПА в сорок третьем зачищали родную землю от всяческих чужаков. Их тактика хороша и сейчас.

Он спустился с крыльца, зашагал к людям и спросил ефрейтора Синицу:

– Что тут у вас?

– Неблагонадежных пригнали, командир, – доложил тот. – Хотя кто их знает. Честно говоря, хватали всех, кто под руку попадался.

– Раз живут при сепарах и не бунтуют, значит, враги, – пробормотал Гныш. – А это кто такие? – Он кивнул на пожилую супружескую чету.