Не утруждает себя глупыми условностями. Правильно. Что миндальничать с прислугой? В груди начинает разгораться что-то нестерпимое. То, с чем я с трудом справилась, отвлекшись на сказку маленькой девочки. – Ну, тогда я приглашаю вас в тайный кабинет, где уже допросил две тысячи семьсот сорок семь принцесс. Вы же помните сказку, Вера? Хотя, вы больше похожи сейчас на изваяние – подарок мага Дурандарте. Очень надеюсь, что вам не свойственно лицемерие.

– Пап, ты чего? Король-олень был хорошим, – обиженно супится Маришка. Смешно. Они совсем не похожи внешне, но мимика, резкость движений, то как Маришка кривит губки – до крошечки подобрано от этого непонятного мне мужчины.

Она его дочь, тут не нужен даже анализ ДНК.

– Гоцци вкладывал в сказку другой смысл, – выдыхаю я. Надо же, этот сноб знает итальянскую классику. Вот уж не думала. Вы хотели поговорить со мной?

– Мариш, тебя ждет учитель английского, – мне ясно, что он хочет говорить наедине. Ясно и страшно от предвкушения этого допроса.

– Пап, ну…

– Не спорь, – властность в голосе любящего отца, смешивается с нежностью.

Он преображается, когда говорит с Маришкой. Словно волшебник Дурандарте кроме изваяния и проклятья подарил ему еще и возможность иногда превращаться из оленя в нормального земного человека. – Мариш, ты же знаешь, что есть такое слово «Надо».

– А ты не будешь же маму Веру ругать?

– Нет. Я ее просто съем, – хохочет мерзавец, подталкивая к двери уже не сопротивляющуюся девочку. Котенок остается лежать у меня на коленях. Он мурчит, и я ему благодарна сейчас. Меня его тарахтенье успокаивает.

– Я скоро вернусь. Последи за Всесильным, – приказ от малышки я выполню с удовольствием.

Она продолжение властного мужика, маленькая хозяйка жизни. А я все же прислуга. Хотя, раньше была такой же, как Маришка.

Те минуты, которые я провожу одна, кажутся тягучими как смола. Я боюсь. Но чего? Наверное того, что мне снова придется расковыривать еще не зарубцевавшуюся рану перед почти чужим человеком. Или того, что я снова останусь одна. Без Маришки, ставшей за три дня центром моей вселенной.

Ярцев возвращается быстро, подходит ко мне слишком стремительно, чтобы я успела хоть как-то среагировать на его появление.

Мне непонятны его намерения. Да я и не смогу наверное никогда разобраться в этом человеке. То он зверь, то бросается защищать меня. То полон яда, то напуган. Нежен и зол одновременно. Его губы вдруг врезаются в мои. Боль ослепляет и тут же отрезвляет. Черт, что он творит? Что позволяет себе?

Рвусь в его руках, но понимаю, что справиться с распаленным монстром у меня не хватит сил.

– Пусти, – хриплю я в его рот, – пусти, скот.