— Ты дорисовал что-то прекрасное, — обрадовалась она, — как я и просила…

Ее голос сорвался, когда таинственная картина наконец предстала перед ней. За время, проведенное в Нью-Ньюлине, Холли наваял великое множество фрэнков, а еще карандашный набросок Одри, который та всегда носила при себе, и сдвоенный портрет близняшек, который пришлось сжечь. Но он никогда прежде не рисовал Тэссу, потому что она, видите ли, не вдохновляла его.

И вот впервые ей довелось увидеть себя глазами Холли — свободную и невероятно соблазнительную. Ветер превратил обыкновенную белую майку в парус, голова запрокинулась к небу, верхняя губа задралась в хищном оскале, и острые зубы явно угрожали звездам. Лицо, лишенное ресниц и бровей, без обрамления волос, выглядело непривычно и притягивало к себе взгляд. Обнаженные бедра седлали…

— Бревно, — воскликнула Тэсса. — Ты изобразил вместо Фрэнка бревно!

— Дубина и есть, — охотно согласился Холли, но он выглядел немного напряженным в ожидании приговора.

— Как удивительно, — сказала она, — в такую Тэссу легко влюбиться.

— Очень легко, — серьезно кивнул Холли. — Тебе нравится?

— Очень нравится, — в тон ему отозвалась она.

— Ну тогда, — он вскочил, — пойдем быстрее уничтожать картину.

— С ума сошел? — Тэсса невольно подалась вперед, стремясь защитить портрет. — Это самое лучшее, что я узнала про себя за всю свою жизнь.

— Я не позволю, чтобы все подряд глазели на такую тебя, — заявил Холли, — это, знаешь ли, личное.

Растроганная таким явным признанием в любви, она прикоснулась к его щеке, пригладила волосы. Он смутился, надулся, попытался прикрыть обнаженные чувства бурчанием.

— Да отстань ты от меня!

— Мы повесим меня в спальне, нормально?

Холли подумал.

— И завесим шторой, чтобы поглядывать на этот шедевр лишь изредка. Раз или два в год.

— Ты очень странный, — заметила Тэсса. — Ты же обожаешь, когда все любуются твоими работами и восторгаются твоей гениальностью.

— Часть меня действительно этого хочет, — чтобы все увидели тебя. Но другая часть хочет оставить тебя только для нас с дубиной. И знаешь, другая, плохая часть явно побеждает. Можешь в это поверить? Оказывается, я жадный и ревнивый.

— Прямо как живой человек, — хмыкнула она.

— Код красный, — раздался крик Фрэнка сверху, и вскоре он тоже появился на лестнице в одних джинсах и босиком. — Я открыл глаза, потому что рядом никого не было, а за окном… Там пожар.

— Да ну брось, — не поверила Тэсса и невольно провела рукой по лысой макушке. — Что, опять? Недавно же горели!

— Ну прости, — он с топотом сбежал вниз и ломанулся к двери.

— Да блин, — простонала Тэсса и крикнула следом: — Да обуйся же ты!

Но Фрэнка уже и след простыл.